И у меня это получается. Звонок прекращается. Но Симанович телефон не отпускает.
Мы вместе вцепились в его мобильник, и никто из нас не торопится убрать руку. Хотя мне следовало бы.
Невинное прикосновение неприлично затягивается. Наши взгляды одновременно встречаются.
Воздуха в этом грёбаном подъезде становится чертовски мало. Мое дыхание от волнения тяжелеет и учащается. Мужчина тоже не двигается, словно его также, как и меня, парализовало.
– Я сама позвоню! – опомнившись, мысленно даю себе оплеуху, разжимаю пальцы и пячусь назад.
Мой взбудораженный голос, должно быть, выдаёт меня с потрохами.
Встав полубоком, я достаю свой телефон и, стараясь ни о чем не думать, набираю телефон Филиппа Ильича. Внутренности скручивает от избытка вытесняющих друг друга эмоций. Сейчас я точно получу по шапке. Пусть хотя бы это меня немного встряхнет.
– Пойдём обратно в машину! Какой смысл тут стоять?! – полушёпотом произносит Константин Станиславович, подхватив с пола пакеты, и торопливо направляется к лифтам.
Я не хочу, но улавливаю в его резких, дёрганых жестах смущение.
Нехотя плетусь за ним, слыша в трубке первые гудки.
– Не берет! – грустно резюмирую, когда мужчина складывает пакеты обратно в багажник. – Что же делать?
– Занят, похоже. Перезвонит… – Симанович подходит к водительской двери и вытаскивает из кармана бумажку со списком. – Я сейчас женщину эту наберу, скажу, чтобы она пока не торопилась.
– А я в офис позвоню, попрошу у Зарины проверить мой стол.
Константин Станиславович одобрительно кивает и начинает свой телефонный разговор. Я же жду, когда мне ответит Зарецкая.
– Соня, да я уже сто раз посмотрела – ни на, ни вокруг, ни под твоим столом нет никаких ключей! Что ты ещё от меня хочешь?! Вместо того, чтобы собираться домой, я и так вынуждена делать за тебя твою работу. Так что – хватит меня отвлекать!
– Да, прости! Ты можешь мне на понедельник оставить две последние заявки. Там вроде бы не к спеху…
– Филипп Ильич сказал, чтобы я сделала всё!
– А он сейчас в офисе?
– Откуда мне знать?! Я что, секретарь? Возьми и позвони Нине! – Зарина практически срывается на крик и бросает трубку.
Чувствовала же я, что не надо мне ехать.
– Ну что там? – в голосе Симановича звучит тень надежды.
– Ничего… Их там нет, – отворачиваюсь, вглядываясь вдаль, чтобы Константин Станиславович не заметил, насколько сильно я расстроена.
– О, Филипп Ильич мне сам звонит! Сейчас отвечу ему, ладно?
Я неопределённо пожимаю плечами, тем самым признавая, что конкретно облажалась.
Симанович отходит от своего автомобиля достаточно далеко. Я делаю попытку прислушаться к его разговору, но он говорит слишком тихо, чтобы я хоть что-нибудь смогла разобрать.
Щурясь, стараюсь считать его мимику, но безуспешно. Внутри всё грохочет от неопределенности.
Через несколько минут Константин Станиславович возвращается к машине. Кажется, я, пока слежу за ним, не дышу. Позволяю себе сделать вдох только, когда замечаю на лице мужчины тёплую улыбку.
– Ну? – не выдерживаю я.
– Всё под контролем! – спешит заверить меня Симанович, направляясь к водительской двери. – Садись в машину!
Повинуюсь, но лучше себя не ощущаю. Недосказанность бесит.
– Куда мы едем?
– Я – за запасными ключами, а ты – домой!
– Не поняла..?
– Сбор у них там только в семь. Я докину тебя до дома, возьму ключи, подберу по дороге Людмилу и отвезу продукты. Называй свой адрес! – и тянется к навигатору, бросая на меня довольный взгляд.
– Подождите, так не пойдёт! Что вы сказали Филиппу Ильичу? Уточнили, что это я потеряла его ключи? Неужели он не орал? Я уволена, да?
Константин Станиславович смотрит на меня, как на несмышлёное дитя, и усмехается. Хорошо хоть, что по щеке не треплет.
– Я же сказал тебе: больше не волнуйся по этому поводу, – произносит мягко, а я ловлю себя на том, что меня реально успокаивает его голос. – Но я сомневаюсь, что Филипп Ильич уволил бы тебя за такую мелочь.
– То есть, вы взяли вину на себя? Снова. Зачем?! Я же просила… – вмиг вспыхиваю, теперь чувствуя себя обязанной.
– Сонь, это правда пустяк. Почему ты себя накручиваешь из-за такой ерунды? Вон, опять вся бледная, как полотно! У меня где-то бутылка с водой была… – крутится по сторонам, осматриваясь. – А, вот она! Держи! Новая, ещё не открывал. Или тебе лучше кофе купить?
– Нет, спасибо, – на автомате беру протянутую бутылку, откручиваю крышку и делаю несколько жадных глотков.
От того, что чрезмерно нервничаю и тороплюсь, слегка обливаюсь и начинаю кашлять.
Константин Станиславович одной рукой двигает меня от спинки сидения, другой – часто хлопает по спине.
Сгорая от стыда, я радуюсь хотя бы тому, что на мне толстая куртка.
Обеспокоенное лицо мужчины вновь слишком близко к моему. Меня против воли окутывает его запахом, от которого хочется спрятаться. Потому что мое тело бесконтрольно реагирует на него.
Как завороженная слежу за движением губ Симановича, но не могу с ходу расшифровать, что он говорит.
Из необъяснимого тумана меня вытягивает громкий звонок.
