– Соня! Вставай! Твой будильник! – оглушает звонкий женский голос. – Работу проспишь!
Еле разлепляю опухшие от слез и несмытой косметики веки. Щурюсь от яркого света.
Реальность накрывает меня ушатом вместе с воспоминаниями о вчерашнем вечере. Чувство горечи теснит грудь, вызывая приступ тошноты.
– Ты как? – мама пристраивается на краешке кровати и начинает тормошить меня за руку.
Я резко присаживаюсь, подвигаюсь к тумбочке и судорожно ищу свой мобильник.
– Даня не звонил?
– Нет. Ты же сказала, что написала ему, что останешься у меня…
Я нахожу телефон, на котором шесть пропущенных. Два от Дарины, четыре – от Константина Станиславовича. Ещё висят несколько непрочитанных входящих сообщений – все от Симановича.
Удалить! Удалить! Удалить!
Быстро набираю и отправляю сообщение Дане:
«
Перечитываю нашу с ним вчерашнюю лаконичную переписку о ночевке у мамы и, обречённо всхлипнув, прикрываю лицо ладонью.
– Сонь, может, ты расскажешь мне, что случилось?
Отрицательно верчу головой и, отвернувшись полубоком, захожу с мобильника на почту.
Валя мне до сих пор не ответила. Если она уже успела прочитать мою писанину, которую я набирала ей вчера из такси, то, скорее всего, не может подобрать приличных слов, чтобы охарактеризовать меня. А я так сильно жду её ответа… Мне очень тяжело переварить вчерашнее наедине с собой. Безумно нужен совет!
Господи, что я натворила?! Зачем?!
– Выпей-ка, должно полегчать! – мама протягивает стакан с водой и какую-то таблетку.
– Что это?
– От головы. Я так понимаю, ты вчера малость перебрала…
Ох, если бы дело было только в этом!
– Спасибо! – лепечу пересохшими губами и принимаю от неё лекарство.
Лёгкое чувство похмелья и головная боль действительно имеют место быть. Но они ничто по сравнению с кошмаром, который сейчас творится в моей душе. Теми эмоциями, которые скручивают внутренности, разрывая сердце на части. Меня мутит от одной только мысли о том, что я сделала. Позволила себе сделать вчера.
Перед глазами возникают яркие картинки: руки и губы чужого мужчины, которые касаются, пытаются овладеть и не получают отпор. Его запах и непозволительная близость. Дурман давно рассеялся, но последствия теперь душат с каждой минутой всё сильнее, провоцируя настоящую панику.
Что же мне делать?!
– Уже восемь. Ты не опаздываешь на работу?
– Я не пойду. Думаю, никто не заметит мое отсутствие за день до наступления Нового года. Сейчас позвоню, предупрежу.
Связываюсь с Кулаковой и прошу сказать начальству, что меня сегодня не будет. Вру, что приболела. Но это лишь отчасти ложь. То состояние, в котором я сейчас нахожусь, хуже многих болезней. Я не уверена, что вообще смогу выкарабкаться.
Дарина, воспользовавшись случаем, забрасывает меня вопросами в духе: «Почему ты мне не позвонила, когда добралась?» и «Почему не отвечала на мои звонки? Я же волновалась!»
Безэмоционально извиняюсь и, сославшись на плохое самочувствие, кладу трубку.
Смотрю на экран – Даня так и не ответил. Не выдерживаю и набираю его номер.
Не берет трубку. Странно, обычно он всегда держит телефон на виду.
Неприятное предчувствие начинает кружить в воздухе, но я отгоняю его прочь.
Подожду!
Возвращаюсь в комнату и снова валюсь пластом на кровать.
– Ты хоть бы умылась! – ненавязчиво предлагает мама, но я её игнорирую.
Стиснув зубы, пялюсь в угол комнаты.
– Я через час уйду… Ты у меня останешься?
– Нет. Домой поеду. Буду Даню ждать.
– Тогда, может, что-нибудь поешь? Или чаю выпьешь?
– Не хочу.
Несколько минут тягостного молчания вновь прерывает голос матери, которая, наверное, хочет меня приободрить.
– Я, кстати, на вашу с Даней свадьбу себе уже украшения купила. Показать?
Из глаз бесконтрольно катятся слёзы. Я не могу больше сдерживаться и плачу навзрыд.
– Да что с тобой такое, Соня? Ты меня пугаешь! Только не говори, что с Даней поругались?
Вытирая ладонями щеки, отрицательно мычу.
– Тогда что?
– Я… Я не могу сказать…
– Ну всё… Всё! – поглаживая мое трясущееся от рыданий плечо, мама старается меня успокоить.
Как умеет…
