На дороге или проселке слева от нас, метрах в двухстах-трехстах, видны отдаленные темные массы на снегу, покрывающие участок диной 300, если не больше, метров. На таком расстоянии я не могу рассмотреть детали, тем более не имея ни малейшего понятия, что бы это могло быть. Не могу различить никаких силуэтов, никаких знакомых форм, ничего, что может дать мне подсказку. Постепенно в моем сознании зарождается и обретает форму мысль, поначалу совершенно невероятная. Вскоре я понимаю, что мне это не снится, что я осознаю реальность и весь ужас происходящего, ужас, недоступный человеческому разуму! Так эта, своего рода змея неопределенной формы и очертаний, есть часть конвоя, превращенного в месиво?! Чьих рук это дело? Определенно, это не последствия бомбардировки, мы бы ее услышали, как и рев русских самолетов на бреющем полете, которые попросту не могли нанести такой жуткий урон!
Мы услышали объяснение произошедшему немного позже, от санитаров и людей из эскорта, вернувшихся с места кровавой бойни, где они в последний раз осматривали место, дабы убедиться, что выживших больше нет. Они рассказали нам, что сюда прорвалось пять или шесть русских танков, против которых не было никакой защиты из-за отсутствия тяжелого или более-менее адекватного вооружения. Ни противотанковых орудий, ни даже Panzerfäust, противотанковых гранатометов! Неспешно двигаясь, танки пошли продольным курсом прямо по колонне, сокрушая все подряд – повозки и сани с ранеными, даже лошадей! Нескольких раненых, у которых хватило сил подняться и попытаться бежать, танки преследовали поодиночке и давили без всякой жалости, не давая ни малейшего шанса спастись! Так танки двигались своим курсом, сминая все на участке дороги в 200–300 метров, прежде чем развернуться на 180 градусов и исчезнуть в том же направлении, откуда появились. Несколько Panzerfäust смогли бы остановить их, но, увы, имелось только несколько винтовок, несколько автоматов, то есть практически ничего, что могло бы помешать русским танкам!
Это просто ужасно! Теперь, когда я знаю, что это за бросающаяся в глаза масса в форме огромной змеи, мне начинает казаться, будто я различаю обломки повозок и другого транспорта, по всей видимости перемешанных с раздавленными и изуродованными телами, но их я не могу разглядеть, не могу различить среди этой бесформенной массы на таком расстоянии! Невероятно! Колонна изменила свой маршрут, дабы избавить нас от вида товарищей, истребленных с такой злодейской жестокостью. Что нам еще предстоит выстрадать? Неужели мы еще недостаточно погрузились в бездну страданий, не достигли предела жестокости? Никто и никогда не сможет забыть подобного зрелища!
Наша колонна снова растянулась вдоль дороги, с трудом, но неумолимо продвигаясь вперед! Какая непреклонная воля, какое стремление выжить сосредоточились в этом конвое! Ночь, точнее, темнота не заставляет себя ждать. Она словно приходит нам на помощь, поскольку дает ощущение некой безопасности. Ночь, жестокий холод и легкий туман поглощают колонну. Впереди и позади нас видно лишь пару повозок, да и они сливаются со всеми остальными. Похоже, я ненадолго задремал, потому что, когда открыл глаза, оказалось, что конвой остановился в каком-то селении. Это должны быть Буки. Нас переносят в пустые, необитаемые дома. Здание, в котором меня, как и всех остальных, положили на соломенные матрасы или просто на голый пол, наверняка бывшая школа или административное здание. Все равно это ненадолго, потому что менее чем через час санитары грузят нас обратно в повозки, направляющиеся к самолетам, которые ожидают нас в степи за городом.
Теперь я сгораю от нетерпения поскорее добраться туда и улететь в место с более теплым климатом. Надеюсь, хоть до конца еще не верю, что до счастливого исхода рукой подать. Колонна движется, но не очень долго, и останавливается посреди степи, откуда мне видны силуэты двух или трех грузовых JU52, многоцелевых самолетов «Юнкерс-52». Невероятно надежные и неутомимые, эти машины действительно пригодны для любых целей. Те, кто могут идти, направляются к самолетам сами, а нас санитары относят туда на носилках и укладывают рядом с машинами, чьи бортовые люки принимают людей, одного за другим. Летчики из люфтваффе стараются ускорить погрузку, поскольку терять время нельзя. Их задача – за несколько рейсов туда и обратно эвакуировать всех, кого можно эвакуировать, и как можно быстрее. Один из них поднимает меня и помещает на нижнюю часть открытого люка, которая служит погрузочной платформой. Я просто не понимаю, что происходит со мной в следующий момент, но мне кажется, что другой раненый хватается за меня, чтобы самому взобраться на платформу. Что до меня, то я мешком валюсь на землю, надеясь, что хоть ему удалось залезть туда! Ну и дела, меня буквально скинули с самолета! В этот самый момент появляется один из летчиков и подает сигнал, что самолет полон и закрывает двери люка. По всей видимости, он меня даже не заметил. Вскоре запускаются моторы и самолет выруливает на взлет.
