Затем со звуком несущегося на полной скорости локомотива падает первая бомба, потом следуют взрывы, облака дыма, перемешанного с пылью, которые поднимаются над городом левее меня, позади и вокруг железнодорожной станции. Сигнал тревоги звучит недолго, и бомбежка прекращается. Большая часть самолетов продолжает свой полет, и только пара десятков из них, как мне кажется, атаковала город и сбросила бомбы. Я вижу, как два самолета, сбитые зенитчиками, падают и разбиваются где-то в отдалении, а еще два, тоже подбитые, уходят на бреющем полете. Когда я возвращаюсь в город, чувствую запах пороховой гари и удушливый смрад пожаров, а все вокруг засыпано мелким пеплом. Это единственное происшествие, которое потревожило очаровательный городок за время моего пребывания в нем. Но со мной все было в порядке.
3 ноября мы покинули Хильдесхайм с легкой грустью, которая обычно овладевает нами при расставании. Еще одни приятные воспоминания вдобавок к остальным. Моментальный снимок для всех тайных закоулков моей памяти!
В результате 3 ноября 1944 года мы возвратились в нашу часть в Альфельде, в Ганновере[92], где размещаются запасные подразделения. Ersatzkompanie, запасная рота, – это подразделение, которое принимает, помимо всех прочих, возвращающихся из госпиталей и отправляет их в соответствующие части или задерживает на время, пока они не станут годными для Dienstfähig (DF), для фронта и строевой службы, или для Kampffähig (KF), боевой службы. К своей огромной радости, я встречаю здесь нескольких ветеранов, в основном из унтер-офицерского состава, и у нас сколачивается сплоченная группа, собирающаяся каждую свободную минуту. У нас мало служебных обязанностей, всего несколько часов теоретических занятий в день, которые мы посещаем поочередно с вновь прибывшими рекрутами, потому что новобранцы тоже сперва проходят через Ersatz, запасную роту. Занятия проводятся в здании Красной школы, которая одновременно служит и казармами, и главной канцелярией Ersatz.
Немного дальше по Кайзерштрассе находится здание лазарета, где располагаются службы нашего доктора-румына Маркуса и унтер-офицера-квартирмейстера Х. Кайсона. В третьем здании в барочном стиле канцелярии мирового судьи, естественно, размещается наш начальник военной полиции Эдриен Годсдеел. Это «человек с характером», у которого недостает ноги и глаза, которые он потерял в бою под Громовой Балкой – очень точное название.
В Альфельде также проживает немалое количество бельгийских беженцев, но они рассеяны по всему Ганноверу. Самые здоровые из них вступили в легион. Это члены молодежных организаций Jeunesses, рексистского движения и других организаций. Это люди всех возрастов и состояний здоровья, что так отличается от предыдущего набора добровольцев. Есть также и парни из Валлонской гвардии, отступившие к Ганноверу, когда союзники вторглись в Бельгию, и посылавшие нам теперь подкрепления.
Среди всех этих хороших, действительно хороших людей, как и везде, попадались также и совсем другие. Но последние чаще всего составляли незначительное меньшинство, и в любом месте всегда наткнешься на такое неравенство в тех или иных пропорциях. Что до меня, то я искренне рад, имея хороших товарищей, зачастую просто выдающихся, в лучшем смысле этого слова, особенно среди «ветеранов», а также вновь прибывших. Но ведь попадались и другие люди, глупо было бы это отрицать. Всегда есть любители наживы, рассчитывающие извлечь выгоду при любом режиме. Но поскольку всем пришлось пройти испытание огнем, эти последние исчезли с течением времени, сгинули в безвестность.
Среди вновь прибывших есть французские добровольцы из «Шарлемань»[93], моряки из немецкого ВМФ, испанские волонтеры из Голубой дивизии[94], бившиеся до последнего, из NSKK[95] и многие другие, о которых я наверняка забыл упомянуть. Короче, множество людей со всех сторон света, увеличивших численность боеспособных солдат до 4500 человек.
Похоже, французские, испанские и другие добровольцы, присоединившиеся к легиону «Валлония», прибыли сюда ради чести мундира и еще потому, что наверняка слышали передаваемые из уст в уста рассказы о славе легиона. Ведь в боевых сводках немецкой армии легион упоминался не один раз. Кроме того, кое-кто из них говорил мне, что хотел бы присоединиться к Вождю, Дегрелю, чья слава и известность пленяла их.
