– А что же нам остается?!
– Стремительно устаревает материальная база. Наука требует капитальных вложений, а они у нас явно недостаточные.
– Что вы имеете в виду?
– России дан редкий шанс. Во время той пертурбации, свидетелями которой мы являемся, промышленность во многих направлениях разрушена. Но благодаря ресурсам Россия не погибла. Страна такого исторического масштаба получила шанс выстоять, но чтобы это сделать, нельзя оставаться временщиками. Необходимо определить пути развития. Это главное на сегодня. Однако пока деньги, подаренные России судьбой, не используются эффективно, да и конечные цели не определены.
– Но кто-то обязательно его должен зажечь!
– Расхожие рассуждения о соотношении рынка и науки примитивны, в них нет глубокого содержания. Реформы объявлены, но люди не поняли, как именно развивается наука, что характерно только для нее, не изучили ни опыт прошлого, ни современный опыт мировой науки. В какой-то мере потеряно понимание особенностей развития науки. «Рубль, вложенный в науку, должен приносить пять рублей прибыли», – этот лозунг, провозглашенный авторами реформ, свидетельствует об отсутствии понимания специфики научной деятельности. Весь мировой опыт развития науки свидетельствует, что есть три обязательных этапа. Образно говоря, есть «три этажа науки». Фундаментальные исследования – это основа здания, так сказать, «первый этаж» науки. Здесь разрабатываются принципы, открывающие новые явления и эффекты. На «втором этаже» эти же результаты используются для разработки новых методов, новых приборов, новой технологии. Только затем можно перейти на «третий уровень» и там определять, каким образом использовать полученные данные для производства того или иного продукта. Желание сразу попасть «на третий этаж», не заботясь о фундаменте и игнорируя «второй этаж», не может привести к реальным прорывам, к созданию действительно оригинального продукта. К сожалению, в проектах реформ науки вообще забыт «второй этаж».
– Конечно… Все усугубляется тем, что нет сегодня промышленности, которая реально нуждалась бы в научных достижениях. Реформаторы считают, что науку надо разделить на две части – «академическую» и «всю остальную». Формально сделать это, конечно же, можно, но не следует ожидать от науки в этом случае существенной отдачи, так как при таком делении можно только использовать уже известные результаты, а новое получать практически очень трудно. Почему-то введено в обиход утверждение, что наука должна сама зарабатывать для себя деньги. Но в наших условиях «зарабатывать деньги» – это немедленно забросить не только фундаментальную, но и оригинальную прикладную науку! Кстати, многие олигархи и банкиры – это бывшие научные работники.
– Исключений нет… Для поддержания нашей науки нужен системный подход, и он должен отвечать интересам как ученых, так и научных центров. Задача это непростая, но решать ее необходимо.
– Согласен.
– Самое главное в науке – это любопытство. Важно его не потерять. Пока мне все интересно, и поэтому каждую неделю я веду семинары. Причем веду их весьма агрессивно…
– Задаю вопросы, прошу объяснить что-то, доказать… На Западе обычно на семинарах все внимательно выслушивают докладчика, не перебивают его. Это своеобразное научное шоу, во время которого ученый демонстрирует главным образом себя самого. Я же считаю, что семинар – это прежде всего школа, заниматься в которой очень интересно. У меня бывает два типа семинаров. Один – для сотрудников и аспирантов теоретического отдела. В нем участвует около двадцати сотрудников. Но если тема доклада интересна и для экспериментаторов, то я устраиваю общий семинар. На него приходит более пятидесяти человек.
