Для общественно-политической мысли южнославянских народов характерна острая реакция на самый факт их порабощения и утрату государственной самостоятельности. Болгарские писатели Григорий Цамблак, Иоасаф Видинский, Владислав Грамматик и сербские — монах Исайя и Константин Философ в XIV–XV вв. первыми отозвались на трагические события. И впоследствии южнославянские авторы не оставляли этой животрепещущей темы. Среди произведений выделяются «Житие и служба Георгию Новому» попа Пейо и «Житие и служба Николаю Новому» Матфея Грамматика. Оба болгарских автора прославляют стойкость своих героев, их преданность родине, ее вере, традициям, обличают фанатичную жестокость завоевателей.
В Сербии османская тема получила особое развитие в произведениях эпического жанра. Продолжает развиваться цикл песен, связанный с трагической Косовской битвой; широкую популярность приобретают песни о королевиче Марко; воспеваются ведущие борьбу с османами венгерские полководцы, например Янкул (Янош Хуниади). Сербские летописи и хронографы живо реагируют на все события, связанные с османским завоеванием; с болью и горечью пишут о страшном «налоге кровью», когда для формирования янычарского войска у родителей отнимали детей; описывают походы и завоевания османов и с нескрываемой радостью отмечают их поражения.
Та же тема волнует писателей и публицистов стран, еще не завоеванных османами, но чувствовавших угрозу порабощения. В Хорватии уже в середине XV в. поэт и ученый Юрий Шижгорич ужасался варварским разорениям османов. «Мы страждем каждый миг от басурманских рук», — вторил ему прославленный поэт Марко Марулич (1450–1524). Последователь Марулича — Фран Транквилл (1490–1571) предупреждал все европейские страны, и «даже британцев», о нависшей над ними страшной опасности. Живым участием к страждущим от ига завоевателей переполнены были выступления Бартоломея Джурджевича (1506–1566), печатавшиеся в Антверпене, Риме, Базеле, Париже, Праге, Кракове. Эти же события волновали многих ученых-гуманистов Дубровника, например Цервы-Туберона (ум. в 1527).
Призыв противостоять османским завоевателям был свойствен литературе и фольклору Валашского и Молдавского княжеств — песням о Стефане Великом, о гайдуках. Эти княжества занимали особое место в Юго-Восточной Европе, не были полностью завоеваны Османской империей, хотя и попали в тяжелую вассальную зависимость от нее. Относительная самостоятельность княжеств, их широкие международные связи содействовали росту их культуры. Официальным государственным, церковным и литературным языком был славянский (точнее, среднеболгарский по нормам тырновской школы), и это способствовало быстрому усвоению сокровищ южнославянской и позднее русской письменности. Много сделали для развития местной культуры бежавшие в Валашское и Молдавское княжества деятели сербской и болгарской культур, например Григорий Цамблак.
В Молдавии в этот период были созданы «Похвальное слово Иоанну Новому» Евстафия, посвященное мученику «от басурман», и «Слезный стих» Афанасия Кримки. В Валахии одним из выдающихся писателей был господарь Нягое Басараб. Его «Назидательные слова» весьма созвучны «Поучению Владимира Мономаха». В XVI в. появляются первые переводы на родной язык (Воронецкий кодекс; «Учительные слова» дьякона Кореей, переведенные с «Учительного евангелия» Ивана Федорова).
Несомненный интерес представляют славяно-молдавские летописи, возникшие в конце XV в. по образцу южнославянского летописания. Древнейшие редакции летописей погибли, до нас дошли списки XVI–XVII вв. Летописи делились на два основных вида: воеводские (например, Путнянская) и боярские (например, летопись Григория Уреке), отражавшие интересы среды, в которой они были написаны.
С идейным содержанием летописей во многом перекликаются валашские и особенно молдавские стенописи конца XV — первой половины XVII в. с изображениями воевод, бояр и членов их семей в дорогих, торжественных одеждах, что не мешало художникам представить проницательность ума их персонажей, живость темперамента (например, изображение воеводы Стефана в Воронце, 1547 г.). Особо интересны такие изображения в церкви Трех иерархов в Яссах (1642 г.). В них отчетливо проявляются стремление художника изобразить индивидуальные черты, элементы объемности живописных приемов. На фресках, обильно покрывающих наружные стены храмов (в этом их неповторимая особенность по сравнению с искусством других православных народов), можно видеть и такие исторические композиции, как «Осада Константинополя» из богородичного акафистного цикла.
