Сталинскую операцию «Чемодан – Вокзал– Израиль» способен был довести до конца только Сталин. Не стало Сталина с его безграничной властью и непререкаемым авторитетом в стране и в мире – не стало и возможности завершить успешную антисемитскую кампанию переселением советских евреев на Землю Обетованную.
Мысли о завершении этой операции наш полковник после 5 марта 1953-го в голове уже не держал. Теперь его всецело занимало лишь одно – кому с уходом Сталина достанется Кремль? Этот вопрос для нашего полковника был вопросом его жизни или смерти.
Он, полковник Щадов, с особого своего поста в сталинской канцелярии, узрел истинные, не портретные лица претендентов на высшую власть. И если победит тот из них, кто захочет предстать перед народом в ином, чем при Сталине, свете, то ему, Щадову, как нежелательному свидетелю, не уцелеть – ни в столице, ни в глухой провинции. Выжить он мог, только встроившись в команду такого нового руководителя страны, который не отречется от Сталина и сталинских идеалов. Так где же оказался наш полковник в дни прощания с Вождем?
Евгений Петрович поставил опустошенную им от кофе чашку на тарелочку и скрестил пальцы рук:
– За полную достоверность версии не ручаюсь, но то, что вы сейчас услышите, мне лично поведал человек из Госплана СССР, с которым Тихон Лукич Щадов на стыке 70-х – 80-х годов века XX не один год приятельствовал. Они вместе обедали в госплановской столовой по будням, вместе в тесном кругу праздники отмечали, и в этом самом кругу однажды Тихон Лукич вдруг вспомнил события весны 1953-го.
2 марта ему, полковнику Щадову, позвонил генерал Василий Сталин и произнес фразу:
– Я был не прав. Они всё-таки это сделали.
В чем ошибался Василий, кто такие «они» и что сотворили – полковнику объяснять не требовалось. И он немедленно приступил к ревизии документов сталинской канцелярии. Никто из ее сотрудников, кроме Щадова, не знал, что Сталин находится в бессознательном состоянии. Никто из них не догадывался, что полковник Щадов просматривает засекреченные бумаги не по поручению Вождя, а сам по себе, и ему беспрепятственно удалось изъять из архива канцелярии ряд важных для него документов. Их в маленьком сейфе он 4 марта отвез в город Владимир и закопал в подвале дома своего фронтового друга. В ночь же с 5 на 6 марта, спустя всего несколько часов после того, как остановилось сердце Сталина, Щадов по правительственному телефону из канцелярии покойного Вождя попросил аудиенции у заместителя председателя Совета Министров СССР Лаврентия Павловича Берии. Просьба была удовлетворена, и с той ночи полковника Щадова и Маршала Советского Союза Берию, говоря словами Гоголя, сам чёрт веревочкой связал.
Ну, а теперь поговорим: почему в поворотный для решения вопроса о власти момент наш полковник напрашивается на приём к Берии? Почему именно к нему, а не к кому-то другому из самых влиятельных чинов – не к Хрущеву и не к Маленкову?
Берия родился позже Сталина на 20 лет, но в паспорте его было записано то же, что и у Сталина – крестьянин Тифлисской губернии. В политику Берия пришел юнцом в 1920-м, и за всю свою карьеру никогда не занимался чистой партийно-идеологической работой. Да, дослужившись в органах госбезопасности до генеральского чина, он в 1931-м возглавил ЦК Компартии Грузии, в 1932-м – одновременно и ЦК Закавказского крайкома ВКП(б). Но на обеих этих должностях Берия перво-наперво руководил жизнеобеспечением вверенных ему в управление территорий, а не источением лозунгов-призывов.
С 1938-го Берия – начальник НКВД, Наркомата внутренних дел СССР, в ведении которого тогда находились все структуры охраны правопорядка, разведки и контрразведки. НКВД во главе с Берия – это щит и меч страны. Но не только.
В состав Наркомата внутренних дел входило Главное управление лагерей. ГУЛАГ же – это не просто места лишения свободы, но и огромная строительно-промышленная корпорация. А чтобы сотни тысяч заключенных успешно выполняли производственные планы, их надо было нормально кормить, исправно одевать-обувать и обеспечивать орудиями труда, сырьем и материалами. Нарком НКВД Берия проявил себя как незаурядный организатор производства. Под его началом ГУЛАГ в три предвоенных года выполнил колоссальный объем работ, возвел-изготовил все необходимое стране в строго установленные сроки. И когда в январе 1941-го Сталин одарил Берию титулом Генерального комиссара государственной безопасности СССР, то тем самым отметил не только заслуги главы НКВД в охранно-карательной деятельности, но и его вклад в экономическую безопасность страны, в повышение ее экономической мощи.
