Ирина скрипнула зубами, но пришлось уйти несолоно хлебавши. И самое обидное…
Она отлично знала, что ей врут. Подозреваемый знал, что он врет. Но ведь не докажешь! Близок локоть, а не укусишь. Увы…
Выйдя из негостеприимного дворика, Ирина скрипнула зубами еще раз. Ах, как же велико было искушение немножко надавить на поганца ведьминскими методами. К примеру, кошмары наслать. Чтобы являлся тебе каждую ночь самый твой большой страх, грозил кокетливо пальчиком или там, хоботом и вежливо говорил: «Не сознаешься – наяву явлюсь». Милое дело!
Но – нельзя.
Слишком велико искушение, слишком просто получится… Лучше уж по старинке поработать. Ножками побегать, свидетелей опросить…
Хотя…
А чего бегать?
Надо топать обратно на рынок и поговорить с Ларисой. Эта что хочешь подтвердит, в любой форме. А что наврет…
Вот ведь вопрос – можно ли бороться ложью с таким же враньем? С одной стороны – недостойно. С другой – подобное лечится подобным. Ох уж эти философские вопросы.
Светлана Сигизмундовна позвонила вечером.
– Ирочка… – И послышались рыдания.
– Что случилось? – напряглась Ирина. Выслушала и скрипнула зубами. Ах вы ж…
– Сейчас приеду.
Повесила трубку и принялась одеваться.
Сволочи такие, ну, вы нарвались! Иногда ведьминский дар – самое то!
Телефон опять зазвонил.
– Ириш, ты мне нужна.
– Это не взаимно, – огрызнулась Ирина в трубку. – Ты в курсе, что ездовых ведьм не существует? Только ездовые собаки?
– В нашей стране даже ездовые академики попадаются, – фразой из мультика огрызнулся оборотень. – Тут на кладбище… Сможешь взглянуть одним глазком?
– Не знаю. Мне сейчас в одно место надо, а уж потом…
– Давай я тебя подвезу? Или помощь нужна?
Ирина размышляла недолго.
– Приезжай к общаге.
В знакомую коммуналку она входила, как иллюстрация к поэме «кипящий чайник».
Мало вора поймать и посадить. У него ж еще и знакомые есть, друзья, родные, а у этого, конкретного – любимая девушка Милочка и ее замечательная мамочка – Надежда Гавриловна.
Сказать, что Милочка разозлилась на «подставу»? Это еще слишком мягко сказать. Нет, это еще представить себе надо!
Впервые появился мужчина, который проявляет к девушке интерес, которого не отпугнула ни Надежда Гавриловна в качестве тещи, ни коммуналка в качестве жилья. И тут…
И тут – его сажают!
Полицейский беспредел! Произвол!!
Правозащитников на вас нет, мусора позорные!!
Но до полиции ты еще доберись. Да и подозревала Милочка, что ее желание покачать права кончится в «обезьяннике», где она будет смотреться очень органично и просидит по максимуму. На полицию наезжать с ее шестка дело дохлое. А вот на соседку…
А кто еще может быть во всем виноват? Понятное дело, она, стерва старая! Сдохла б еще лет двадцать назад, ни у кого и проблем бы не было! А она – поди ж ты! – живет и жизнь людям портит! Да за такое убивать мало!
Убить Милочка не решилась, но попортить жизнь? Запросто.
Кто не жил в коммуналке, тому не понять, как могут попортить жизнь мелкие и крупные коммунальные пакости.
Последней каплей оказалась дохлая крыса, которую Милочка засунула в холодильник соседки. Крыс Светлана Сигизмундовна боялась до истерики, вот и решилась позвонить.
Кирилл, которому все это было изложено, нахмурился.
– Ириш, а что ты будешь делать?
– Проведу профилактическую работу, – огрызнулась Ирина. А что тут сделаешь?
Как это ни грустно звучит, при советской власти у нее хоть какие-то рычаги воздействия были бы. А сейчас…
Увы.
– А давай я ее проведу? – предложил Кирилл.
– Это как? – насторожилась Ирина.
Потом выслушала предложение и кивнула. Да, это ничуть не хуже всего остального. Не совсем законно, но…
Но будет очень действенно и конкретно.
Светлана Сигизмундовна визиту обрадовалась. Пригласила Ирину к себе, и девушка выставила на стол коробку с тортиком. Надо же подсластить человеку жизнь?
Надо!
А Кирилл, выждав в машине минут двадцать, поднялся на площадку и от души грохнул кулаком в дверь соседей.
Ирина отлично знала, что именно там происходит. Кирилл, вежливо и мило улыбаясь, постукивая для наглядности кулаком по дверному косяку, доносил до дам простую истину.
Если вы… Если ты, личность нехорошая… Если моя тетка еще хоть раз хоть на что-то пожалуется… Я тебе ноги выдерну, а швабру засуну. На ней и прыгать будешь. Намек понятен?
Непонятен? Сейчас покажу, как это в жизни будет…
Выглядел он в роли бандита так убедительно, что Надежда Гавриловна в панике застучала в стену к соседям. Она же знала, что Ирина пришла.
Девушка себя ждать не заставила.
– Добрый вечер. Что случилось?
Кирилл талантливо изобразил смущение. А потом перешел в наступление, мол, его тетку тут изводят, а он молчать будет?
Двадцати минут за чаем с тортиком Ирине как раз хватило, чтобы посвятить Светлану Сигизмундовну в суть плана. И та развела руками.
– Да, племянник. Я ж одинокая, помру, кому комнатку-то оставить?
Кирилл ухмылялся.
Высокие договаривающиеся стороны поскрипели зубами, а потом пришли к консенсусу.
Милочка урезает осетра до селедки и перестает пакостить соседке. И остается цела. А гарантия – присутствие участкового.
