И прежде чем я успела еще что-то сказать, он ухватил меня за запястье, дернул его на себя и лизнул! Подхватил языком тягучие шоколадные капли, грозящие заляпать все вокруг.
Я даже рот приоткрыла от изумления и потеряла дар речи, а мастер, не обращая никакого внимания на застывшую соляным столбом стажерку, торопливо поднялся выше по тыльной стороне ладони и остановился, только уничтожив последнюю коричневую полоску на указательном пальце. А потом вскинул на меня глаза, не выпуская его из губ. Посмотрел. Пристально. Оценивающе. Испытующе. Насмешливо. Словно вопрошая — ну, что ты на это скажешь?
Я же продолжала сидеть, не шевелясь, поджав ноги и судорожно вцепившись другой рукой в край свитера. Макс опустил ресницы, разрывая затянувшийся зрительный контакт, но вместо того, чтобы отстраниться и сделать вид, что ничего не произошло, коротко куснул меня за палец, прижался губами к ладони, щекоча дыханием, короткими поцелуями спустился к запястью, снова вскинув голову и произнес:
— Нинон…
Но как произнес! Словно карамельку во рту перекатил, сладкую, льдистую. У меня внутри от этого низкого, будоражащего голоса все кувыркнулось, сердце подпрыгнуло и заколотилось с бешеной силой, а по позвоночнику пробежали колкие мурашки. Горячие пальцы сжались и потянули на себя, едва-едва стоит дернуться — тут же разожмутся, выпуская на свободу, а мастер Шантей мгновенно забудет обо всем, снова будет обзывать Кудряшкой, улыбаться снисходительно и подначивать девчонку-подмастерье.
А я ведь, в конце концов, уже взрослая женщина!
Поэтому поддалась, подалась вперед, рука сама собой на плечо легла. Хорошо так легла, удобно, и плечо под ней широкое, сильное. Медлить и выжидать Макс больше не стал, уверенно привлек меня за талию, пробежался коротким взглядом по лицу, пытаясь разглядеть на нем тень сомнений, а потом тут же накрыл мои губы своими, вовлекая в долгий, чувственный поцелуй. Тот самый, от которого и дыхания не хватает, и оторваться невозможно, и жадно хочется еще, еще, больше и больше. Руки сжались на талии, сгребли в охапку, прижимая теснее, еще теснее. Теперь уже не убежишь, не отпустит.
Да и пусть только попробует отпустить!
Ладони скользнули по спине, добрались до шеи, затылка, стащили ленту с волос, рассыпая их по плечам шоколадным блестящим каскадом. Макс едва ли не зарычал утробно, запуская пальцы в упругие локоны, хватая целую пригоршню, пытаясь удержать все богатство — наконец-то! мое! — мягко потянул назад, заставляя запрокинуть голову, скользя поцелуями по подбородку, шее, утыкаясь в шерстяную преграду свитера.
Я вспыхнула от этих прикосновений как спичка. Как сухой бурелом от удара молнии. Мгновенным ярким пламенем — будто все время только этого и ждала. Поцелуев тут же стало мало, нестерпимо хотелось чего-то большего. Например, для начала — стянуть с него рубашку, да только мысли путались, дыхание сбивалось, а пальцы то тянулись к пуговицам, то судорожно стискивали ткань, когда Макс лизнул ухо да ухватил тут же зубами, мягко-мягко, но от этого по всему телу пробежала щекочущая дрожь, а в животе тягуче, сладко екнуло в предвкушении.
Он отстранился на мгновение, заглянул в глаза, удовлетворенно улыбнулся и, обхватив ладонями горящее лицо, снова притянул к себе, осыпая частыми беспорядочными поцелуями.
Мои пальцы соскальзывали с пуговиц, пуговицы упрямо цеплялись за петельки, один раз я даже хныкнула от бессилия, а Макс и не думал мне помогать, только отвлекая горячими, жадными губами, от которых было невозможно оторваться. Зато настала его очередь вздрагивать от разбегающихся ручейками мурашек, когда я наконец отвоевала у рубашки доступ к телу.
Ладони легли на разгоряченную грудь, погладили гладкую кожу. Я вдруг растеряла всю запальчивую уверенность, задумавшись, а не слишком ли тороплюсь. Что Макс подумает?..
А, пусть думает что хочет!
Красивые у него руки, сильные. По ним приятно скользить ладонями и чувствовать, как напрягаются, вздуваются мышцы. И плечи красивые, а на загорелой коже мои пальцы еще тоньше и белее кажутся. И грудь красивая, вздымается широко, часто… Вдох — и Макс впивается поцелуем в шею, заставляя ахнуть от неожиданности. Выдох — и горячее дыхание обжигает нежную кожу за ухом, щекотно шевелит волосы. Вдох — зарылся в них носом, шумно втянул аромат. Выдох — и мои руки скользнули с груди ниже, на живот, гладят, дразнят у самого пояса брюк.
Не выдержал.
