«Согласно запросу от 10 мая текущего года, была проведена очередная оценка алмазного месторождения Аргейда. Эксперт-оценщик, прима-мастер Максимилиан Шантей, и его ассистент, мастер 2-го ранга Нинон Аттария, постановили — присудить месторождению первую категорию взамен обозначенной ранее второй. Копии замеров прилагаются к данному свидетельству. Дата. Подпись».
Господин Дайн шумно выдохнул и откинулся на спинку стула.
Слава светлым богам! Но кто бы мог подумать, что иметь дело с честными артефакторами — такое утомительное и нервное занятие?..
Обратная дорога далась мне гораздо легче. То ли я притерпелась к неудобствам, то ли домой хотела так, что ничего другого не замечала. А еще я приспособилась спать, пристроившись на плечо Макса, взамен периодически ссуживая ему свои колени. И это здорово скрашивало монотонность пути!
Посетив все попутные города в обратном порядке, обзаведшись горкой мелких и не очень (ах, мой вышитый лен!) покупок, мы наконец вернулись в Лидий.
Знакомые разноцветные шпили рванулись в небо, стремясь угнаться за иглой ратуши. Колеса кареты дробно застучали о брусчатку мостовой совершенно особенным образом, больше нигде такого звука не было. Нет-нет, я не придумывала и не убедила себя в этом, все так и есть.
Город улыбался мне — и мне хотелось выскочить из кареты и побежать навстречу его улыбке, распахивая руки для объятий, принимая пахнущие морем поцелуи ветра. Лидий, увенчанный низким небом поздней осени, был прекрасен.
По домам решили не заезжать. Уж лучше сразу съездить в мастерскую, отчитаться о результатах поездки и потом домой — отдыхать, чем мотаться туда-сюда, тратя драгоценное время на бессмысленные разъезды.
Здание мастерской встретило нас приветливо сияющими окнами и вывеской, качающейся на массивных цепях под козырьком навеса. Как будто никуда и не уезжали!
Возница, получив указание ожидать пассажиров здесь, приготовился задремать на козлах, вполглаза присматривая за тем, чтобы городская шпана не влезла в карету с целью пошерудить в багаже, а мы пошли в мастерскую, в которой не были две недели и по которой, чего скрывать, успели изрядно соскучиться.
— Макс! Где тебя бесы носят, когда ты так нужен? — прошил перекрытия от третьего этажа до первого вопль господина О’Тулла, прозвучавший, стоило нам только войти в двери лавки.
Н-да, и впрямь как будто не уезжали…
— Это кричит тот самый лепрекон, который сам отправил меня в командировку. Практически силой! — иронично шепнул мне на ухо Макс и, чуть ли не насвистывая, направился к лестнице, навстречу новостям.
Я тихонько прыснула в ладошку, глядя ему в спину. Ишь радуется. Ну да, истосковался бедненький! Я улыбнулась и повернулась к собственному источнику информации, который тут же сгреб меня в объятия, сияя улыбкой, звеня цепочками и излучая тепло. Шаен небрежно махнул мне из своего угла, прогудел: «Привет, Кудряшка!» — и снова погрузился в чтение газеты, делая вид, будто вовсе и не наблюдает, как мы с Мартой обмениваемся писками, визгами и объятиями. Ага, как будто я не вижу, что у него ухмылка сейчас до затылка дорастет!
Наобнимавшись с подругой вдоволь и убедившись, что за время отсутствия ни одна из нас радикально не изменилась, я наконец спросила о насущном:
— Марта, что это было-то?! Что здесь вообще творится?
— О, милая, я тебе сейчас такое расскажу — ты обалдеешь! Подожди, сейчас позову Аби и Дейдрэ, пойдем в «Горшочек», за обедом все и обсудим. — И умчалась к лестнице, шелестя юбкой, а последние слова ее донеслись уже откуда-то сверху.
— Да я уже обалдела, — пробормотала я себе под нос, изумленно приподняв брови ей вслед.
А потом плюхнулась на стул рядом с Шаеном.
— Ну? Ты думаешь делиться со мной информацией?
— Терпи, Кудряшка! Сейчас тебе все расскажут. И даже покажут в лицах, — хохотнул массивный, лысый и татуированный охранник, легко уклоняясь от моего обиженного тычка локтем в ребра и ероша мне в отместку волосы на макушке.
С негодующим воплем я бросилась наводить порядок и оставила попытки выудить из коварного орка сведения.
Да и зачем? Мне сейчас и впрямь все в лицах покажут.
«Чудесный горшочек» встретил теплом общего зала, притягательными ароматами и свободным столиком у арочного окна, за которым любила располагаться наша девичья компания. Я с жадностью, которой сама от себя не ожидала, заказала полный обед, почему-то налегая на морепродукты, передала меню Дейдрэ, сидевшей справа, и выжидающе уставилась на главную рассказчицу:
— Ну?
— О’Туллу предъявили обвинение в шарлатанстве! — торжественно выпалила Марта, и я поперхнулась соленым сухариком с общего блюда, который грызла в ожидании заказа.
