— Дорогу-то найдешь сама, не заблудишься? — хитро спросила девица, давая понять, что мой спектакль с переодеваниями никого не обманул.
Я кивнула, попрощалась и огляделась, припоминая, как и куда идти — сейчас направо, мимо вот этого развеселого номера, по коридору — и по лестнице вниз… ничего сложного. Только надо еще найти Сойера, надеюсь, он уже закончил свою работу…
— Иии! — раздался очередной визг, перешедший в хохот. — Я сейчас упаду!
«И я!» — «И я!» — «Можно, я хотя бы ногу опущу?»
— Эрх, долго еще? Мы сейчас все тут поляжем..
— Ай, падаю!
Грохот, смех, татарам.
— Все, дамы, перерыв, далеко не расходимся, — объявил, посмеиваясь, очень знакомый хрипловатый голос, а в следующий момент дверь номера неожиданно открылась — я едва успела отпрыгнуть в сторону — и предъявила мне сразу две дивные картины.
Картина номер раз — замерший в дверях дракон. Надо было мне, конечно, отвести взгляд и тихо прошмыгнуть по коридору, но ящеров в таком образе я еще не видела, поэтому вместо этого встала столбом во все глаза разглядывая Экхарта Алирийского в не совсем подобающем виде. Ни сюртука, ни жилета положенного всем драконообразным — только белая рубашка с длинным острым воротником, да и та расстегнута почти наполовину, рукава закатаны чуть не до локтя, а затейливый галстук развязан и свиcает на манер своеобразного шарфа. В пальцах дагон ректор совершенно непедагогично держал еще не зажженную сигару.
Сначала он моргнул от удивления, затем нахмурился.
— Хоуп?
Картина номер два — то, что я успела заметить в проеме двери за его немаленькими, надо сказать, плечами. В глубине комнаты творилось хрущ знает что — несколько полуодетых девиц в полупрозрачных нарядах замерли, держа друг друга за талии будто прелестные купальщицы или мифические водные девы, водящие хоровод. Еще несколько их товарок разминали затекшие руки, ноги, спины и весело хихикали. А ближе к двери стоял мольберт. И на большом белом листе грифелями накидан был набросок… Я даже на цыпочки привстала, желая рассмотреть получше
Но тут ящер коварно захлопнул дверь, подпер ее для пущего эффекта плечом и уставился на меня, сложив руки на груди.
— Ты какого тут делаешь?
— Подрабатываю, — выдала тут же.
Ситуация складывалась очень странная. Дракон без положенной ему официального «доспеха» выглядел… уж слишком не по-драконьи. Мысли, без всякого спроса лезущие в голову, были весьма далеки от «держаться подальше», а взгляд, зараза, так и норовил притормозить на возмутительно расстегнутых пуговицах — трех — точнее на том, что открывалось взгляду благодаря им. Не знаю, уж почему. Может, я рассчитывала увидеть там чешую? Ничего подобного, там разумеется, не было… А был… хм… полный порядок: кожа гладкая, чуть не лоснящаяся… да и не бледная вовсе..
— Да неужели? И кем же?
— Эээ… да… по специальности, — отвлеклась я от недостойных мыслей и подняла глаза чуть выше, встретившись взглядом с ехидными светло-голубыми змеиными глазищами, пополам рассеченными вертикальной линией зрачка.
— Что-то не припомню я у нас таких специальностей, — вскинул бровь ящер — и я едва по лбу себя не хлопнула..
— Да нет, не в том смысле, — с жаром принялась я оправдываться. — Я так, по мелочам… туда-сюда… светильник там зарядить, свечу..
— Подержать? — с усмешкой подсказал Экхарт.
— …поменять в мобиле… Да что вы меня сбиваете! — рассердилась я. — Сами-то хороши, устроили тут не знамо что (" бордель в борделе» — услужливо подсказал внутренний голос)… Курите вон еще, ужас просто, — ткнула я пальцем в целехонькую сигару. — Вы чему вообще студентов учите?
— Не лезть не в свое дело, например, — ледяные буравчики чуть не проделали в моей голове две симметричные дыры.
— Экха-а-арт! Мы готовы! — раздалось с той стороны двери.
— Да сейчас придет, — ответил нетерпеливой кокотке другой голос. — За огоньком вышел, отдыхай пока.
Дракон снова посмотрел на меня, ухмыльнулся и выразительно покрутил сигару в пальцах. Ну да, далеко идти ему не пришлось — огонек его прямо у двери и поджидал.
Я вздохнула, осуждающе покачала головой, но сложила пальцы в привычном жесте — щепотью — и призвала самую маленькую толику магии. В пальцах заплясал было — и быстро вытянулся причудливым святящимся перышком — язычок пламени.
Экхарт слегка наклонился ко мне, ожидая, пока на кончике сигары займется тлеющее пламя, и пока я послушно стояла соляным столбиком, боясь шевельнуться, чтобы ненароком не поджечь ему чего-нибудь не то, совершенно бесцеремонно меня разглядывал. Взгляд его ощущался как прикосновение теплого — можно сказать, жаркого, по сравнению с общим от него впечатлением — луча к коже. Я, даже отведя глаза в сторону, могла чувствовать, как он скользит им по моей скуле, вниз, по линии нижней челюсти и подбородка, к губам — и снова вверх..
