От винта! [Сборник] полностью

– Что в нём может быть такого секретного? Я же не прошу поставить «Метеор», а поршневые самолёты летают последние годы. Вот этот По-3, на высотах до шести-восьми километров равных себе не имеет. Но выше у него большие проблемы. Ваш МК XIV начинает хорошо работать только с этих высот, ниже он не способен противостоять По-3. Уступает ему и в скорости, и в манёвре, так какой смысл его секретить. И потом, нам не требуется много машин. Одна эскадрилья.

Стоявшие рядом с Тэддером лётчики внимательно прислушивались к нашему разговору. Черчилль переключился на нас тоже. Подошли американцы и подключились к разговору. Каждая сторона хвалила собственные машины.

– Всё, согласен! Ваши машины в тысячу, нет, в миллион раз лучше! – сказал я. – Сейчас я покажу вам, что может делать вот эта машина. Если хоть один из ваших истребителей сможет повторить такой пилотаж, я проиграл, и «Спитфайр МК XIV» останется на секретном листе.

Смех присутствующих убедил меня, что я на правильном пути. Они действительно считали свои машины не превзойдёнными никем! Я взлетел и выполнил обратный пилотаж. Подрулил к стоянке, вылез из машины.

– Ну? Есть желающие показать такой?

– Вы выиграли, генерал! Наши самолёты так летать не могут. А сколько у вас сбитых? – спросил Черчилль.

– 52 лично и 56 в группе, всего 108. – Я достал свою лётную книжку. – А всего на счету нашей восьмёрки почти четыреста сбитых. У самого молодого семь сбитых, у остальных от тридцати и больше.

– А что такое «в группе»? – спросил Тэддер.

– В групповом бою часто невозможно определить, кто именно сбил. Поэтому записывается на всю группу, но эти самолёты не учитываются при награждениях лётчиков. Только личные.

– Что такое Ме-109?

– BF-109 «Мессершмитт».

– У вас столько сбитых «мессершмиттов»?

– Мы – «егеря», это наша работа. Охотимся на «охотников».

– А мы думали, что это выдумки немцев, что у вас есть «егери».

– Ну, так что, по поводу MK XIV? Нам требуется шестнадцать машин для разведывательной эскадрильи.

Черчилль с Тэддером переглянулись. Было видно, как Черчилль не хочет это делать, но лётчики, которые слышали пари и уже его проиграли, и отдали проигранные деньги одному из лётчиков, который поставил на меня, зашумели, что спор есть спор. Черчилль кивнул под одобрительные выкрики пилотов. А я вечером получил втык от Верховного за устроенный балаган. Пришлось и извиняться, и объяснять ему, что мы получаем совершенно новый «Спитфайр» с двигателем 2200 лошадиных сил водяного охлаждения. Ради этого и старался. После этого на меня насел Берия:

– А ты откуда язык знаешь?

– Учил. И немецкий знаю, но хуже.

– Что ещё англичане сказали?

– Да ничего такого, они больше спрашивали.

– Ты знаешь, кто такой Тэддер?

– Он представился: он – командующий РАФ. Только он что-то не в себе был. И взгляд какой-то отсутствующий, поначалу.

– У него жена погибла несколько дней назад. Должны были вместе прилететь.

– Тогда понятно.

– Слушай, генерал. Познакомься с ним поближе!

– Ну, хорошо, только где?

– Завтра, на переговорах. Иосиф Виссарионович! Разрешите я его задействую?

– Только без цирка, товарищ Титов! Ты ж, как-никак, представитель Ставки и генерал, а ведёшь себя, как мальчишка! – недовольно пробурчал Сталин.

Ночью не спалось: орали цикады, потом возник какой-то шум, я вышел на террасу второго этажа здания посольства, покурить. Выигравший пари американец сунул мне пачку моих любимых сигарет «Кэмел», правда, без фильтра. Стою, облокотившись на парапет, смотрю, что происходит в одном из крыльев дома. Сзади чиркнула спичка, я повернул голову: Сталин прикуривает трубку, сзади кто-то из охраны.

– Что, не спится, товарищ Титов?

– Цикады орут, как…

– На юге всегда так. Вы сами откуда?

– Не помню, товарищ Сталин.

– Ах да, извините. Президент Рузвельт переехал к нам в посольство. Появились данные, что готовится покушение на лидеров союзников. Так что проводить переговоры будем здесь. Главное для нас – это Второй фронт.

– А он нам нужен? Он нужен был в 41-м, в начале 42-го. Нужно расширение поставок, заводы, вакуумные печи, дюралюминий, связь, автомобили.

– Но открытие фронта оттянет на себя немецкие дивизии.

– Мне кажется, что ничего этого не произойдёт. Как воевали сами, так и будем воевать. Эти ребята – мастера загребать жар чужими руками.

– А может быть, вы и правы, товарищ Титов. Цель Черчилля понятна: не пустить нас на Балканы, но мы уже фактически там! Как только сломали хребет люфтваффе, так и двинулись, хорошо двинулись. Вот только ломали долго.

– Да, товарищ Сталин, столько крови…

– Что мне в вас нравится, так это то, что людей бережёте. С вами ведь прилетела ваша эскадрилья первого состава?

– Один новенький, с остальными я с начала августа 41-го. Ни одного не потерял из первого состава. Жаль, Макеева пришлось дома оставить. Надолго мы здесь? Дома дел полно.

– Нет, ещё два-три дня. Когда вернёмся, хочу ваших ребят посмотреть.

– Есть, товарищ Сталин. А я хочу «Тандерболта» прокачать.

– Они их отказались поставлять.

– Поэтому и хочу узнать его слабые стороны.

– Думаете, что могут с Гитлером союз заключить?