От винта! [Сборник] полностью

Через четыре дня состоялся смотр дивизии на аэродроме. Было холодно, низкая облачность и шёл довольно густой снег, поэтому смотр был коротким. Лётчикам объявили приказ о формировании 24-го гвардейской отдельной ИАД резерва ставки ВГК. Представили её командира, начальника штаба и меня. Объявили приказ убрать с бортов звездочки-отметки побед, гвардейские знаки, всё, что могло помочь противнику отличить в воздухе эти самолёты от обычных линейных полков. Послышался гул недовольных голосов. Каждый лётчик любовно раскрашивал свою любимицу, а звездочками пугал противника ещё до боя. Я распустил строй и приказал собраться в клубе.

Ещё по дороге в клуб на меня насели лётчики по поводу этого приказа. Так что, «первый был вопрос “Свободу Африке!”, а потом уж про меня, в части разное…».

– Товарищи, свой приказ я не отменю, можете даже не надеяться! Вы – резерв Ставки. Там, где появляетесь вы, там начинается наступление. Поэтому все отличительные знаки должны быть убраны. Самолёты 14-го полка вообще должны быть все перекрашены, несмотря на то, что они «ночники» и должны иметь другой камуфляж. Ничто не должно указывать противнику, что на этом участке фронта появились вы. Вы должны не распугивать противника своим видом, а уничтожать его. Для этого вас и собрали в один кулак. Отнеситесь к этому соответственно. Особое внимание уделите вашим языкам! Говорить кому бы то ни было о том, что ваша часть является резервом Ставки, категорически запрещается. Вы обратили внимание, что охрана аэродрома усилена бригадой ОсНаз, и на него не допускаются посторонние, местные жители и тому подобные. Связано это именно с этим. В ближайшее время полки перелетят на полевые аэродромы, но режим секретности и там будет на особом контроле. Что касается тех людей, которых перевели из других полков, где они занимали должности выше, чем теперь. Приказом Ставки вам сохранены оклады по более высокой должности. Так что понижением это не считайте. Служба в такой дивизии особенно трудна и почётна, и будет соответственно оплачиваться. Но если есть такие, кто не хочет служить в этой дивизии, пишите рапорт, вас переведут в другую часть или вернут на старое место службы.

В битком набитом зале клуба воцарилась тишина. Слово взял начальник политического отдела дивизии Захаров. Он остановился на стратегических и политических аспектах. Говорил он не долго, но убедительно. Холодов сказал, что 32-й полк гордится тем, что его ввели в состав такой дивизии, что «клещёвский» полк не подведёт командование. Обгоревшее лицо Клубова было спокойным, он небольшого роста, крепко скроенный.

– Гвардейцы шестнадцатого полка не подведут.

Я поблагодарил всех и закрыл митинг. Попрощался с командованием и выехал в Москву.

Вечером доложился Сталину о том, что его приказание выполнено.

– Хорошо, товарищ Титов. Вам предстоит выделить восемь самолётов, нашей постройки, и вылететь в Баку завтра. Возьмите лучших лётчиков.

– Есть!

Чёрт возьми! А раньше было не сказать? Погода в Андреанаполе нелётная! Позвонил Макееву, приказал шесть человек перебросить в Москву на запасную площадку, где стоял второй состав. С утра мне позвонил Голованов, спросил о состоянии дел и смогут ли мои люди вылететь в такую погоду.

– Да, смогут, двести метров по высоте есть.

– Не позднее 14 часов вылетайте. Вас там ждут, лётчикам при себе иметь документы, удостоверяющие личность.