От винта! [Сборник] полностью

Утро началось со звонков! «Господи! Ну, какому дураку пришла в голову идея, что всё начинается с восходом солнца!» Первым позвонил Дмитрий Федорович. Ему простительно, он не в Москве, а в Омске сейчас. Восстанавливает пороховой завод после взрыва. Там должно начаться производство снарядов для 37-мм пушек Су-12. Нет латуни! И большие проблемы с доставкой гремучей ртути в цеха. Главного инженера посадили, но я не понял за что! Говорят, что был нормальный и грамотный мужик! Один из первых внедрил на производстве роторно-конвейерные линии Кошкина. Был одним из его соавторов. Да, кстати, вчера говорили с Головановым о Туполеве и Бартини. Надо позвонить Лаврентию Павловичу! Чёрт его знает, как подойти к этому вопросу. Несколько минут подумал, снял трубку «вертушки», назвал код Берия. Ответил секретарь, Николаев. Представился. «Одну минуту».

– Андрей! Здравствуй! Что случилось?

– Лаврентий Павлович! Есть необходимость встретиться. К сожалению, срочно.

– Так приезжай! Буду рад видеть!

– Если через полчаса приеду, нормально будет?

– Давай к одиннадцати, раньше никак! Как Маргарита? Как сын?

– Всё в порядке у них, Лаврентий Павлович! Есть ещё один вопрос! У вас есть доступ к компании «Боинг»?

– Андрей! Ты задаёшь неудобные вопросы! Нет, Андрей! Нет реальных контактов. А что нужно от «Боинга»?

– Чертежи «10029»! Больше всего интересует планер!

– Андрей! Всё, что от меня зависит, будет сделано. Приезжай, поговорим!

Успел переговорить с Дементьевым, после этого собрался и поехал на Лубянку. С Лаврентием Павловичем встретились, как два старых знакомых. Несколько минут обсуждали новости. Затем Лаврентий Павлович очень серьёзно сказал, что создание Ставки – очень серьёзное и очень ответственное решение. И что его радует подбор представителей.

– Очень серьёзные люди! У товарища Сталина нюх на людей! Ты что хотел, Андрей?

– У меня три вопроса.

– Начни с простейшего!

– Есть такой конструктор: Королёв. Он – автор ракет, которые мы используем на Су-9 и Су-12. Его нигде нет. Есть задумка сделать управляемую ракету. Хотелось бы отдать ему. У самого, как обычно, нет времени. Нужно найти и привлечь к работе.

– Имя-отчество знаешь?

– Только инициалы: С. П. Из патента.

– Вообще ничего больше?

– К сожалению, Лаврентий Павлович! Патент оформлен в Ленинграде. Всё, что знаю!

– Негусто, конечно, но я посмотрю, что можно сделать!

– Второй вопрос более серьёзный: о Туполеве и Бартини.

– Вы сговорились, что ли?

– С кем?

– Сталин сегодня звонил, сказал, что Голованов за них просит.

– Считайте, что я тоже за них прошу, – улыбнулся я.

– Ты знаешь, почему они у меня?

– Нет!

– Вот ты просил у меня за Берга…

– Одну минуту, Лаврентий Павлович! Я никогда, ни к кому, ни с какими просьбами по подобным поводам не обращался! Меня нагрузили, сами знаете кто, а я должен был исполнять. Если по моим данным Берг – лучший специалист, а по вашим – враг народа, но – недоказанный. У вас сейчас к Бергу претензии есть? А он сейчас заканчивает работу над первым самолётным радаром. Я бы сто лет убил на эту работу! Так что вы, Лаврентий Павлович, три года назад поступили мудро! Пользы от Берга гораздо больше сейчас, чем на лесоповале.

– Ну, положим, Туполев не работает на лесоповале, а в КБ-29…

– Лаврентий Павлович! Вообще-то дома работать удобнее! Мне нужен его самолёт: АНТ-58. И ещё нужен Бартини. Есть вопросы: и по его Ер-2, и требуется морской разведчик большого радиуса действий. Они реально что-то сделали отвратительное, или как у меня с Бергом?

– Понял тебя, Андрей! Я дам распоряжение пересмотреть их дела. Ничего обещать не могу заранее. Я просто не в курсе. Что у тебя на третье?

– Фирма «Боинг»! Что нужно, чтобы получить техдокументы и чертежи корпуса самолёта «изделие 10029» или «10031»! Там есть специфичные детали корпуса, решение которых найдено в США, но отсутствует в Европе.

– Я подумаю! Сразу обещать не могу, но… Мне кажется, есть интересный вариант… Судоплатов с тобой свяжется.

– Ещё одно наблюдение, Лаврентий Петрович. Из открытой печати исчезли сообщения по радиоактивности и ядерной физике, которых до 1939 года было много. Этого быть не может! Прогресс войны не останавливают, а подстёгивают. То, что они исчезли, значит, готовят какую-то гадость. Надо бы нам поинтересоваться, что происходит в этой области.

– А что, это можно использовать в военной области?

– Ган писал, что да, возможно.

– Немец?

– Да.

Мы попрощались, и я выехал в штаб авиации РККА.