После того, как все это закончится, мне нужно будет подумать о том, как отблагодарить Тони. Без него все это было бы намного сложнее.
Суверен хотел поужинать в уединении, но при этом быть на виду, поэтому я отгородила часть балкона прозрачным звуконепроницаемым барьером и подключила его к Ресвену, чтобы по его просьбе настроить прозрачность барьера. Кроме него, в обеденном зале находились еще пять групп: Святой Экклезиарх со своей свитой, Дом Меер, «Команда Улыбок», гахеи и наблюдатели.
Все, казалось, были сосредоточены на еде, что было вполне ожидаемо, учитывая, кто ее готовил. Я пару раз прошлась между столиками, чтобы убедиться, что все идет гладко, и встала у стены.
В «Команде Улыбок» все были расслабленными и смеющимися. Их кандидатка, та, что с благоговением смотрела на Косандиона во время церемонии, продолжала украдкой поглядывать на перегородку, вероятно, надеясь, что он посмотрит в ее сторону. Дом Меер ел так, словно находился на вражеской территории, наблюдая за всеми вокруг. В какой-то момент они достаточно расслабились, чтобы поговорить, что я сочла прогрессом. Гахеи демонстрировали невероятную ловкость за своим столом. Они ели с помощью четырех столовых приборов, держа их по два в каждой руке, и отрезали от еды крошечные кусочки, как команда хирургов-суперзвезд.
Святой Экклезиарх едва притронулся к своей тарелке. Вид у него был немного печальным.
Я подошла к его столу и тихо прошептала:
— Вам не нравится еда, Ваше святейшество?
— Ваше гостеприимство безупречно, — ответил он.
— Но?
Он посмотрел на свою тарелку с нежирной рыбой и овощами, разложенными с таким изяществом, что ее следовало бы сфотографировать для потомков.
— Это прекрасно, но, увы, я постарел.
Представители самых многочисленных видов Доминиона испытали снижение вкуса в последнее десятилетие жизни. Вкус никогда не исчезал полностью, но для них ароматы приглушались. Профили их блюд становились все острее и смелее, чтобы стимулировать их уставшие вкусовые рецепторы. Это знал любой галактический шеф-повар, не говоря уже о «Красном тесаке».
— Не беспокойтесь, — сказала я ему. — Я сейчас вернусь.
Я отошла к стене, создала вокруг себя прозрачный звуконепроницаемый барьер и установила экран на кухню.
— Орро?
Он появился на экране — надвигающаяся темная масса игл. Должно быть, там было неспокойно.
— Что происходит с едой Святого Экклезиарха?
Его шипы задрожали.
— Мне были даны особые диетические требования из-за ограничений по состоянию здоровья. — Его голос точно сказал мне, что он об этом думает.
— Его время подходит к концу, и мягкая пища ничего не изменит. У него осталось всего несколько приемов пищи. Я беру на себя всю ответственность.
Орро хлопнул своими когтистыми руками.
— Тогда я буду поражать!
— Дерзай.
Я опустила барьер. Пять минут спустя тарелка Святого Экклезиарха провалилась сквозь стол, и появилась новая тарелка, на которой была рыба, очищенная от чешуи, нарезанная на куски, собранная так, чтобы куски напоминали чешую, и вымоченная в густом темном бульоне. Легкий ветерок донес аромат специй. Пожилой мужчина откусил один кусочек и улыбнулся мне.
Кризис предотвращен.
Я снова прошлась по залу. Дом Меер был примерно в середине трапезы. «Команда Улыбок» покончила с основным блюдом и перешла к своему обычному чаю и десерту, что означало, что они останутся на месте еще на полчаса. Половина наблюдателей уже ушла. За столом остались только Дагоркун, Куки, Карат и Томато. Томато был родом из республики, соседствующей с Доминионом. Он был покрыт зеленым мехом и немного походил на медведя. Его программное обеспечение для перевода сообщило ему, что его имя фонетически соответствует помидору, и по прибытии он заверил меня, что он не фрукт, не овощ или ягода.
Я проверила Калдению. Она была в одной из комнат терминала, получая доступ к базе данных новостей «Гертруды Хант». С ней был Гастон. Его миссия на сегодня состояла в том, чтобы стать ее хвостиком. Мне не нужны были сюрпризы.
Карат заметила, что я смотрю, и помахала мне рукой. Я подошла к их столику.
— Твоя сестра сказала, что ты предоставишь мне всю необходимую информацию.
— Что я могу прояснить тебе?
Она посмотрела в сторону полупрозрачной перегородки, скрывавшей Косандиона и его компанию.
— Этот мужчина не кажется мне неразумным. Он знает, на ком собирается жениться. Зачем тогда нужен весь этот фарс?
Остальные трое наблюдателей уставились на меня с напряженным вниманием.
Объяснить происходящее потребует немного времени. Я оглядела обеденный зал. Вроде бы все спокойно. Я вызвала из-под пола стул и села.
— Для рейтингов.
Карат моргнула.
— Для рейтингов? Он их ранжирует?
— Не он. Весь Доминион. Все, что происходит, записывается и транслируется по всей их территории. Граждане наблюдают за происходящим и голосуют в знак одобрения или неодобрения.
— Они голосуют за симпатичную пару? — Карат подняла брови. — Зачем? Это не должно быть соревнованием в популярности. Он их Суверен. Это его выбор.
Попытка понять, как объяснить концепцию, чуждую большинству видов, оказалась на удивление трудной.
