Луч ворвался в мой магический экран, пытаясь просверлить его насквозь, обжигая, кусая… Напряжение сковало мой позвоночник, ломая позвонки, такое сильное, что казалось, я вот-вот съежусь и рухну. Магия прорывалась ко мне, пытаясь оттолкнуть назад, но я стойко держалась. Мои корни были глубокими. Меня она не тронет.
Луч вспыхнул чистым белым светом.
Агония вибрировала во мне, распространяясь от груди до кончиков пальцев. Я почувствовала вкус крови, но крепко держалась.
Луч зашипел.
Я ждала, переполненная болью.
Молния погасла.
— Моя очередь.
Я передала все, что у меня было, своей метле. Древко раскололось в моей руке, выпустив щупальца сверкающей бирюзы. Они бросились к существу и зажали его в тисках, обернувшись поверх его одежды.
Искаженный ад-ал завизжал. Его сила вспыхнула, покрывая мои щупальца, борясь против меня. Я стиснула зубы и сжала. Убийства было недостаточно. Я должна была сдержать его, чтобы он не заразил ничего другого.
Молния метнулась вверх по щупальцам к метле и укусила меня за руку. Было такое чувство, будто кто-то содрал с меня кожу лезвием электробритвы.
Я не закричала. Я не была в ярости. Я просто сжимала, все сильнее и сильнее, пытаясь изничтожить эту мерзость. Ничто из того, что оно могло бы сделать со мной, не заставило бы меня остановиться. Если бы небо треснуло и упало на меня, я бы продолжала сжимать.
Существо закричало, размахивая руками. Его магия обрушилась на меня, и я почувствовала, и я ощутила бушующую внутри него скверну. Она горела от ярости и разочарования, как факел на собственных похоронах. Ей помешали, и она понимала это, возмущенная тем, что ее связали.
Бывший ад-ал дернулся, отчаянно пытаясь освободиться. Моя магия давила на него, распространяясь от щупалец, обволакивающих его все туже и туже. Он съежился под давлением. Его одеяние свернулось в комок.
Я сжала еще сильнее.
Тело бывшего ад-ала исчезло. Теперь это был просто сгусток чистой скверны, вязкий, жидкий, но все еще связанный моей силой.
Разъяренный и беспомощный он продолжал вопить в моем сознании.
Я потянулась глубоко внутрь ко дну своей души, и послала последний ужасный импульс через свою метлу. Моя магия раздавила мерзкую кляксу в кулаке. Она лопнула и дождем хлынула на террасу, забрызгав камень и нас троих дурно пахнущей слизью. Магия скверны исчезла. Теперь это была просто гниющая жидкость.
Я втянула щупальца в метлу и вытерла отвратительную грязь со своего лица. Позади меня Карат, пошатываясь, поднялась на ноги.
Дверь, ведущая из Баха-чар к «Гертруде Хант», распахнулась, и мы с Карат, пошатываясь, вошли в нее, измазанные кровью и зловонными жидкостями. На наши плечи были закинуты руки потерявшей сознание женщины-оборотня, которую мы несли между собой. Мы сделали шаг и наткнулись прямо на Шона.
— Черт возьми, — прорычал он, выхватывая женщину-оборотня из наших рук.
— У нас нет на это времени. Она в критическом состоянии, а Карат ранена.
— Я в полном порядке. — Карат одарила меня фирменной ухмылкой рыцарши-вампира.
Конечно, это было не так. Левая сторона ее лица была цвета граната, дыхание было рваным, а ее доспехи требовали многочасового ремонта. Вампиров не так-то легко ранить. Она либо получила сильный удар, либо приземлилась на лицо.
Я открыла в полу туннель в лазарет. Шон поднял оборотня, как ребенка, и начал спускаться.
— Как только с этим разберемся, мы найдем время.
Прозвучало как угроза.
Оборотень была на грани смерти, а травмы Карат нельзя было откладывать в долгий ящик. Если бы у нас был только один медицинский блок, у нас были бы проблемы, но, к счастью, мы демонтировали его три месяца назад и заменили тремя совершенно новыми, ультрасовременными роботизированными станциями, поэтому наш маленький лазарет теперь квалифицировался как медицинский пункт, а не как медотсек. Они ждали нас — три современные больничные кровати с замысловатыми каркасами.
