Утро выдалось неожиданно холодным. Подморозило. Снег, нападавший за ночь, покрылся тонкой корочкой льда. Грегор встал рано. До Ирстауна — соседнего городка — было несколько часов езды, а по такой дороге и того больше. Была бы его воля — он бы не поехал, но, увы, как профессор он просто обязан присутствовать. Он вздохнул. Опять слушать насмешки и перешёптывания за спиной, словно не профессора собрались на встречу, а девицы, которым кроме как сплетничать — больше делать нечего. Ладно. Ему главное просто присутствовать. Никто ведь не заставит его общаться и быть любезным. Он знал, что над ним всегда посмеивались, когда вместо пустой болтовни и выпивки, он сидел тихо в уголке, размышляя над очередной загадкой драконьего языка. Наверное, так будет и в этот раз.
Грегор вышел из библиотеки, где опять провёл ночь, правда, не в силах заснуть. Его мучал вчерашний разговор с Кеей. Почему она не хочет довериться ему, рассказать о том, что мучает её? Последнее время ему казалось, что она почти привыкла и может быть даже… Нет! Он и в мыслях не допускал этой надежды. Пусть она живёт лишь глубоко в сердце, до времени…
Дверь в спальню жены была приоткрыта, и из неё струился слабый мягкий свет. Он остановился всего лишь на минутку. Потом открыл дверь пошире и медленно шагнул внутрь. Что он забыл здесь? Зачем пришёл? Грегору почему-то безумно захотелось увидеть её перед отъездом. Словно бы они расставались не на два дня, а на долгое время. Кея спала. На трильяже, рядом с кроватью, догорала свеча, бросая неровный свет на девушку. В причудливом слабом свете жена показалась ему ещё младше, чем была на самом деле. Черты лица заострились, губы были сложены в какую-то страдальческую гримасу. Она спала, раскинув руки, тяжело вздыхая во сне. Острая жалость захватила его. Грегор нагнулся и коснулся губами её лба, безотчётно желая разгладить морщины. Кея всхлипнула, но не проснулась. Чувствуя, что ещё секунда, и он останется здесь, забыв про встречу, Грегор торопливо прошептал: «Спи спокойно» и вышел из комнаты.
Последнее, что он видел, сидя в отъезжавшем экипаже, это слабо светившееся окно на втором этаже, там, где спала она.
Кея проснулась поздно. На улице уже давно рассвело. Странно, почему муж не пришёл к ней и не позвал завтракать, как делал это последние дни? И тут она вспомнила, что Грегор должен был сегодня уехать на какую-то встречу, на два дня. Целых два дня! Она не знала, радоваться этому или грустить. Когда-то, сразу после свадьбы, она мечтала остаться одна, но теперь…
Она оделась и направилась к библиотеке. Странная надежда теплилась в ней. Может быть, он ещё не уехал? Кея сама не знала, что она хотела сказать ему, но ей было бы легче, если бы он оказался ещё дома. Дверь в библиотеку оказалась открыта. На столе опять в беспорядке лежали записи и книги, но мужа за столом не было.
Кея спустилась к завтраку. В столовой была одна мадам Берс, чистившая столовые приборы.
— Доброе утро, мадам Берс. А мистер Рихтер уже уехал?
— Доброе утро, милая, — домоправительница ласково улыбнулась, глядя на неё. — Уехал. Ещё даже не рассвело, как уехал. Путь-то поди не близкий. Да вы садитесь, затракайте. У нас сегодня пудинг, рисовый на завтрак. А ежели на обед что-то особенное хотите — так скажите кухарке. Она вам приготовит.
Кея поблагодарила мадам Берс и медленно принялась за пудинг. В столовой без мужа было необыкновенно тихо, одиноко и… холодно.
После завтрака она поднялась к себе. Время, казалось, тянется бесконечно. Можно было, конечно, скоротать его за чтением очередного романа, или навестить дядю, но ей не хотелось. Сама не зная, зачем, она направилась в библиотеку. Там всё напоминало о Грегоре. Думать о нём было мукой и одновременно счастьем. Она подошла к столу и остановилась, машинально перебирая записи, оставленные его рукой. Без мужа все эти странные завитушки словно потеряли свою прелесть. Она вздохнула и собралась уже пройти к шкафу с романами, когда в библиотеку без стука ворвалась служанка:
— Миссис Рихтер! Там внизу молодой человек. Он очень настойчиво требует вас.
— Хорошо. Я сейчас спущусь к нему.
Интересно, кто это может быть? Может принесли письмо? Но сердце сжалось от дурного предчувствия. Словно гроза должна была вот-вот разразиться, и туча уже висела над головой.
Кея направилась к выходу из библиотеки, когда вдруг какая-то тень упала на пол. Она подняла голову и застыла, чуть не задохнувшись от неожиданности и чего-то, так похожего на страх. Перед ней, с обычной своей усмешкой на тонких чувственных губах, опираясь на дверной косяк, стоял Саймон.
— Кея, дорогая, вот и ты! Твоя прислуга не больно то хотела пускать меня к тебе, но я настоял.
Сай подошёл к ней и, как всегда, галантно поцеловал руку. Кея стояла молча, в каком-то странном оцепенении. Она ничего не чувствовала — ни радости, ни любви. Сердце даже не дрогнуло при звуке знакомого голоса. Но Саймон то в этом не виноват! Она собралась и с трудом выдавила из себя улыбку.
— Здравствуй Саймон.
