— Грег, мальчик! Какими судьбами? Да на тебе лица нет! Что случилось? — Лорд Эрдариус обнял его, а потом отстранился и пытливо всмотрелся ему в лицо.
— Кея пропала, — отрывисто проговорил Грегор. После сказанных слов стало ещё тяжелее, как будто они ускорили приближение беды, сделав её неотвратимой.
— Пропала? Что ты хочешь сказать? У тебя появились какие-то новости с момента нашей последней встречи.
— Да, — сил рассказывать внезапно не стало.
— Ты садись, не стой, — дядя жестом указал ему на кресло возле камина. Оно выглядело слишком уютным, слишком неподходящим для такого момента. Но Грегор всё же сел. Андриус расположился в соседнем кресле. — А теперь расскажи мне обстоятельно, что у тебя стряслось. Да, не скрывай ничего. Я разве не понял, ещё после того дела с договором твоей дражайшей невесты, что ты влюбился как мальчишка? И не сказать, чтобы девушка очень плоха, но…. Впрочем ты, как и все влюблённые ничего слушать не стал бы. Но я даже рад этому.
Грегор покраснел, а потом медленно начал рассказ. Дядя слушал внимательно, не перебивая. Это был плохой знак. Обычно он пересыпал любой разговор ироничными шуточками.
— Так… — задумчиво произнёс он, когда профессор закончил. — Расскажи ты мне раньше про этого негодяя, я бы применил свою власть, и сейчас бы он сидел в самой надёжной тюрьме Гарлетона. Но в прошлое наше свидание из тебя слова нельзя было вытянуть. Хотя я тогда ещё подумал, что Саймон водит твою жену за нос.
— Но она же действительно его любит, или любила, — возразил Грегор.
— Ты хочешь так думать, мой мальчик. Но, боюсь, правда более пугающа и неприглядна. Между краткой влюблённостью, страстью и настоящими чувствами слишком тонкая грань, — он помолчал, а потом продолжил. — Теперь нам главное успеть перехватить твою жену, пока её не вывезли за границы Аррании. Там моя власть уже кончается. Да и здесь она не безгранична. Если вдруг кто-то возьмётся покрывать этого проходимца, как знать, не полетит ли моя голова с плеч.
— И что мне делать?
— Ты бы лучше спросил, что не надо было делать. Говорил я тебе, что ты дурак. Вот как мне теперь расхлёбывать твой благородный порыв? — с досадой Андриус стукнул тростью по каминной решётке, выбив сноп искр. Грегор, опустив глаза, молчал. — Ты хоть понимаешь, что сотворил, выдав в руки этого мерзавца бумаги? Творец только знает, чем и как он будет шантажировать твою жену. И, возможно, когда мы найдём её, она будет уже не твоей женой, и, заметь, не по своей воле.
— Но её письма, её записка, в конце-концов, говорила об обратном!
— А ты её саму спрашивал?
— Я хотел, но не успел, — Грегор нахмурился. Дядины слова хлестали как плетью. Он везде виноват. И правда, дурак. Он женился лишь для того, чтобы мучать свою жену. И вот сейчас по его вине она похищена. Лоб покрылся холодным потом, когда он представил что Кея в неизвестном месте наедине с этим мерзавцем. Если Майерс обидит её, он… он убьёт его. Грегор сам ужаснулся своей мысли, но в его душе поднималась такая буря, при мысли о том, что этот мерзавец может сделать с Кеей, что он сам пугался её.
Видимо его лицо многое сказало дяде. Всё же лорд за свои годы научился читать людей. Это была его работа — отличать ложь от правды и видеть угрозу под маской любви. Иначе Эрдариус был бы давно уже мёртв. Андриус протянул руку и похлопал его по плечу:
— Не кори себя. Что сделано, то сделано. Уже ничего не вернуть. Просто больше никогда не торопи лошадей на переправе. Пойдём ко мне в кабинет. Я думаю, надо всё обсудить. Я сейчас отдам распоряжения касательно этого Майерса и его людей, переодетых азгами, а потом мы пойдём к Друфарсу. Я думаю, он может быть нам полезен. Скорее всего он знал о предпочтениях своей племянницы и отчасти поэтому так спешил выдать её замуж. А ещё в его интересах помочь её найти и не предавать это дело огласке, иначе пострадает прежде всего он, как губернатор.
Андриус встал и направился к выходу из гостиной. Грегор молча последовал за ним. Дядя был прав, но сидеть и чего-то ожидать, а тем более разговаривать с Друфарсом, старательно делая вид, что ничего страшного не случилось, было невыносимо! Там Кея в руках Саймона и не по своей воле. Если бы она сама его выбрала, он бы мог смириться и забыть (по крайней мере он верил в это), но её заставили. И он лишь сам расставил сети для своей жены. Он в бессилии сжал кулаки. Ну почему за эти пятнадцать лет он не выучился чему-нибудь стоящему?! Зачем ему теперь эти пыльные фолианты?
— Ты ещё не разучился стрелять? — Голос дяди вернул его к реальности. — Или наши с тобой уроки в детстве уже забыты?
При этих словах, в памяти тут же возникло смеющееся лицо молодого Андриуса и отца, ещё трезвого. И их совместными усилиями, сооружённую мишень. Это было очень давно, так давно, что и не сосчитать… Грегор вздохнул и поправил очки.
— Нет.
— Вот и замечательно. У меня есть как раз два револьвера. Один оставляю себе, а один ждёт тебя. Я думаю, они нам пригодятся.
