Личный штат графини насчитывал около 200 человек. Почти половине было вменено непосредственное обслуживание ее персоны, вторая же занималась управлением поместьями, в которых, по уверениям современников, хозяйство велось по последним достижениям агрономии, что давало отличные результаты. Якобы в ее виноградниках зрели самые тяжелые гроздья, налитые напоенным солнцем соком, на лугах паслись самые тонкорунные барашки, а тучные нивы золотились пшеничными колосьями невиданной доселе в этих местах урожайности. Раскидистые яблони были сплошь увешаны румяными сладчайшими плодами, а задумчивые коровы с трудом таскали свое вымя, которое так и распирало от жирнючего молока. Правда, тот же Криппендорф в своих мемуарах утверждал, что дело было не столько в умелом управлении, сколько в жадности графини. Насчет скаредности имеется достаточное количество свидетельств. Например, иногда герцог имел обыкновение гостить в поместьях Вильгельмины. В таком случае графиня, жалуясь на чрезмерные расходы по приему его светлости со свитой, вытрясала с дворцового ведомства все, что можно было получить натурой: дрова, вино, фрукты, овес для лошадей, но потом аккуратно выставляла тому же ведомству счет за понесенные расходы, не забыв включить туда все вышеперечисленное.
Для присмотра за поместьями в 1730 году была создана специальная центральная канцелярия в Людвигсбурге. Два головных управляющих отчитывались перед хозяйкой дважды в неделю, все прочие рядовые приказчики — раз в квартал. Для увеличения доходности им вменялось в обязанность регулярно проводить инспектирование содержания скота, виноградников, фруктовых садов, небольших предприятий по производству кирпича и черепицы. Когда огромный пожар уничтожил дотла почти все строения поместья Вельцхайм, графиня заказала подробный план восстановления в соответствии с положениями герцогства Вюртемберг о строительстве. Отныне для предотвращения будущих пожаров крыши жилых домов вместо соломы или кровельной дранки надлежало покрывать черепицей, сложить каменные брандмауэры, а сараи располагать не рядом с жилыми домами, а за ними.
Сама графиня лично проверяла и подписывала все счета, знала все поступления и затраты до последнего гроша и ежедневно заносила их в приходно-расходную книгу. Она чутко следила за всеми новинками, которые можно было употребить для приумножения своего состояния, а потому ее не обошло всеобщее поветрие на землях Священной Римской империи германской нации — привлечение в сферу финансовой деятельности евреев. Надо сказать, что и герцог в свое время принял весьма мудрое решение, впустив в страну… гугенотов, изгоняемых из Франции, и протестантов из горного Пьемонта. Они принесли в его государство некоторые не практиковавшиеся доселе ремесла (таких как ремесло часовщика, шелкоткача, шляпника, парикмахера, торговца парфюмерией и прочие), а также выращивание картофеля, питательной и во всех отношениях полезной культуры. К описываемому времени почти все немецкие суверены обзавелись так называемыми придворными евреями, которые поистине потрясали своих полунищих повелителей волшебными способностями добывать деньги буквально из воздуха. В Вюртемберге таким магом и чародеем считался Левин Френкель, который, естественно, не был единственным в герцогстве. В главном имени графини Фройденталь, которое скорее было небольшим местечком, нежели чисто сельскохозяйственной глухой деревней, евреи начали селиться еще в 1723 году.
В 1731 году Левин Френкель обратился к фаворитке с прошением дозволить проживавшим в торговом селе Фройденталь иудеям образовать еврейскую общину. Графиня выдала охранную еврейскую грамоту с таковым разрешением, причем историки приходят в восторг от того, что, в отличие от других подобных охранных свидетельств, она не обусловила свое разрешение никаким ограничениями евреев в правах. Члены общины получали больше свободы в религиозных и культовых делах, широкое самоуправление в гражданско-правовых вопросах. По мнению этих исследователей, разрешение было выдано с наилучшими намерениями вполне в духе Просвещения. Однако не стоило искать в намерениях графини какую-либо высоконравственную подоплеку. Ей нужен был только еврейский капитал и искусное умение его владельцев извлекать наивысшие барыши из торговли. Историк Даниэль Шульц откопал распоряжение графини своему приказчику Кристиану-Фридриху Берндту, в котором она приказывает ему строго следить за деятельностью общины и «чем раньше, тем лучше избавляться от бесполезных евреев». Вообще, стиль правления графини в ее имениях был чисто абсолютистский, хотя она старалась изображать из себя мать своих подданных. Вильгельмина сама назначала и смещала должностных и духовных лиц в приходах, устанавливала дни рассмотрения судебных тяжб, требовала от приказчиков отчеты о настроениях и конфликтах среди обитателей имений. Что же касается ведения чисто денежных дел, то тут она обращалась за помощью к знакомым евреям-финансистам, которые помогали ей переводить капитал в Прагу, Венецию, Женеву и Гамбург.
