Правда, поговаривали, что располневшая поперек себя шире Вильгельмина в конце концов надоела герцогу, и он увлекся молоденькой графиней Фридерикой-Вильгельминой фон Сайн-Витгенштейн. (1700–1780). Между прочим, по матери она приходилась кузиной графине фон Вюрбен, и служила фрейлиной кронпринцессы вюртембергской. Она заступила на это место, когда ее старшая сестра Амалия-Магдалена вышла замуж за премьер-министра фон Гревениц (этот брат Вильгельмины был женат пять раз). Фридерика-Вильгельмина состояла в браке с графом фон Сайн-Витгенштейном, генерал-майором, и было замечено, что с некоторых пор герцог уделяет повышенное внимание этой даме, на четверть века моложе его. Криппендорф в своих воспоминаниях рассказывал, что в это время Вильгельмина буквально затерзала герцога требованиями содействовать возведению своей семьи в княжеское достоинство, устраивала скандалы по поводу проявления внимания к кузине и даже грозила застрелить ее на глазах у Эберхарда-Людвига. Насколько далеко зашли отношения герцога с графиней Сайн-Витгенштейн — неизвестно, но в своем завещании от 1732 года он щедро одарил эту супружескую пару.
Надо сказать, что Вильгельмина не теряла бдительности и чувствовала какие-то признаки охлаждения. В конце апреля 1731 года она высказывала в письме брату свои опасения: «Как бы его светлость не оттолкнул меня, тогда я стану посмешищем для всего света и продажной девкой моей любимой семьи».
24 апреля 1731 года герцог посвятил своего премьер-министра Фридриха-Вильгельма фон Гревеница и тайного советника Шютца в план изгнания любовницы. 11 мая 1731 года он с большой свитой торжественно отбыл в Берлин, а к Вильгельмине отрядил Шютца с извещением, что «ее более не допускают во дворец, и она должна очистить тамошние помещения». Вильгельмина незамедлительно последовала этому приказу и вывезла всю роскошную обстановку из своих дворцовых покоев в замок в имении Фройденталь. Это старое обветшавшее здание не так давно перестроил из старого Нижнего замка и с большим вкусом отделал итальянский архитектор Паоло Ретти. В нем Вильгельмина и поселилась. При строительстве графиня вовсю присваивала стройматериалы, деревья, фонтаны, статуи и мебель, предназначенные для герцогского дворца в Людвигсбурге. Таким образом, во Фройдентале было воздвигнуто прекрасно отделанное трехэтажное строение, первый этаж которого именовали «померанцевым домом», из-за огромного количества цитрусовых деревьев в кадках. Летом их выносили в парк, украшенный выписанными из Италии фонтанами, и это редкое зрелище приводило в восторг современников.
Поначалу советники герцога завели было речь о разводе герцога с женой и вступлении в брак с какой-нибудь молоденькой принцессой, но эта сложная комбинация, учитывая скандальную репутацию Эбехарда-Людвига, требовала времени, а кронпринц с каждым днем таял на глазах. Тогда было решено попытаться восстановить супружеские узы с законной женой. 30 июня 1731 года герцог торжественно примирился с Иоганной-Элизабет, по поводу чего был подписан особый контракт, предусматривавший обязательство супруги родить наследника. Примирение было обставлено с большой помпой. В замке Тейнах собрались разряженные в пух и прах иностранные посланники, местная знать, без умолку играл оркестр, певец громовым голосом пел:
После подписания контракта был представлен балет «Странствия Одиссея» с высоконравственной концовкой: разлучницу Цирцею поглощала огнедышащая гора, а добродетельная Пенелопа гнулась за прялкой в ожидании объятий возвратившегося мужа. После спектакля, во время которого герцог глаз не сводил с французской танцовщицы, изображавшей Цирцею в полупрозрачном одеянии, супружеская чета удалилась в опочивальню, а перед захлопнувшимися дверьми зазвучали мелодии итальянского квартета, навевавшие самые сладострастные фантазии.
Естественно, одним из самых почетных гостей на этом празднестве был одновременно зять и шурин герцога Карл-Вильгельм, маркграф Баден-Дурлахский. Он рассеянно наблюдал за ходом этого торжества лицемерия и в душе считал родича круглым дураком. Позволить толстой старой бабе сесть себе на шею и высосать из герцогства такую прорву денег — да это было подобно полной потере здравого смысла. Лично он устроил свою личную жизнь без столь безумных затрат и с возможностью постоянной смены впечатлений.
