Разбудили нас, невест, на рассвете. Водные процедуры пришлось принимать впопыхах, но для меня это являлось вопросом жизни и смерти, поэтому я готова была ради них даже пропустить завтрак. Однако подобная жертва не понадобилась: еду принесли мне прямо в комнату, и, одеваясь и причесываясь, я успела параллельно перекусить. В дорогу, чтобы иметь при себе, взяла ридикюль, куда положила свою главную драгоценность: маскирующий эликсир. Красавчик уже тоже был «упакован» в свою коробку и готовился ехать с другими пигрионам в отдельном экипаже. Вчера я все-таки отправила его к Клариссе Фидж и очень переживала, что он не успеет вернуться к утру. Но малыш постучался в окно за пять минут до того, как служанки пришли меня будить. Записку от связного я тоже успела прочитать: «Не спускайте глаз с Халлота. Вотритесь в доверие к Императору. Ищите любую возможность, чтобы заполучить перстень. Поездка в Алпанит вам на руку: замок стоит почти на берегу моря, поэтому побег, когда Халлот будет у вас, должен пройти удачно». Перечитывать послание не стала, сразу сожгла его с помощью умненького Красавчика: он сам дунул на записку струйкой огня, и та, вмиг вспыхнув, сгорела дотла.
У подъезда нас ждало четыре экипажа. У меня был выбор: сесть с противной Линдой, тесниться с рослой Дороти или же воспользоваться компанией Мишель. После некоторых колебаний, я все же выбрала последнее соседство. Сапфировая принцесса разделила карету с бридкой Тайрой, близняшки Флойд, естественно, и тут были вместе, ну а бедной Дороти в пару досталась Линда.
За воротами наши кареты присоединились к остальным королевским экипажам. Император с братом ехали где-то впереди, Мелани в отдельной карете за ними. Каждый экипаж, включая наши, сопровождали гвардейцы на лошадях.
Пока двигались по Турмалину, к нашему картежу было приковано внимание всех горожан. Вереница экипажей растянулась на сотни метров, и при виде нее прохожие замирали в поклоне, лишь детишки со своей непосредственностью смотрели на это действо с широко открытыми глазами.
— Они милые, — улыбнулась Мишель и помахала стайке мальчишек, забавы ради пытающихся угнаться за каретами.
Я на это неопределенно махнула головой: сейчас меня одолевали совсем иные мысли, и места для умиления чужими детьми в них не было.
— Помню, в детстве я так же бежала за каретой Аллена, когда он покидал резиденцию в Биатре, — продолжила между тем Мишель со вздохом. — Я всегда за ним бегала… Как хвостик.
«Ты и сейчас за ним бегаешь как хвостик», — невольно подумалось мне. Но вслух я произнесла другое:
— Какая у вас разница в возрасте?
— Пятнадцать лет, для грионов незначительная, — отозвалась она с полуубкой.
— Ну да, конечно…
Как-то я действительно подзабыла, что век грионов подлиннее человеческого будет, а после совершеннолетия процесс их старения замедляется. На вид Императору не больше тридцати, на деле же может оказаться куда больше. Сколько лет самой Мишель я уточнять не стала, но дала бы ей около двадцати.
Вскоре мы покинули столицу, и теперь за окном потянулись леса и поля. К полудню мы наконец сделали остановку. Слуги тут же бросились накрывать импровизированный стол для перекуса, мы же просто прогуливались, пытаясь размять ноги.
— Жара, как же она надоела, — полушепотом жаловалась я сама себе, — даже веер не помогает…
— В Алпаните еще будете скучать по ней, — откуда ни возьмись появился Изумрудный Король. — Там нет такого зноя, и часто идут дожди.
От упоминания дождей я внутренне содрогнулась: а вот это не очень хорошо…
— Вы же не любите дожди, я помню, — продолжал Изумрудный Король. И понизил голос до заговорщицкого шепота: — Но у вас есть мой плащ…
— Да, спасибо, — я, испытывая некоторую неловкость, сдержанно улыбнулась. — В таком случае, он мне очень пригодится. Как самочувствие Его Величества? — решила сменить тему.
— С ним все в порядке, — взгляд Бертона сразу потух, как и улыбка. — Прошу прощения, сента, мне нужно идти…
Поразмышлять над такой резкой сменой настроения Изумрудного Короля не успела: ко мне подбежала Мари и позвала к столу.
Император, как и его брат, обедали отдельно, зато Мелани снова была с невестами. Всю трапезу она расспрашивала нас, хорошо ли мы переносим поездку и не устали ли. Девушки в основном отвечали вежливо и неопределенно, жаловалась лишь одна Линда, что не удивительно: и в карете ей с Дороти ехать тесно, и душно, и пятая точка ее уже онемела от долгого сидения, ноги отекли… Ее нытье ужасно раздражало и портило аппетит, отчего невесты одна за другой поспешно заканчивали свой обед и под разным предлогом сбегали.
