Бранн, сорвавшись с места, сжал невесту в объятьях, и мне показалось, что её кости сейчас хрустнут, но северянка оказалась на удивление крепкой. Потом вождь отпустил возлюбленную и низко поклонился мне.
— Вы прекрасны, принцесса, я нисколько вам не льщу. Но сердце не обманешь, — сказал он, будто извиняясь.
Я легкомысленно махнула рукой и улыбнулась в ответ.
— Будьте счастливы. Надеюсь, когда-нибудь найдётся тот, кто будет смотреть на меня так же, как вы, Бранн, смотрите на Изабеллу.
— Один такой человек совсем рядом, — Изабелла, вывернувшись из крепких объятий жениха, взглядом указала куда-то за мою спину.
Обернувшись, я увидела, что неподалёку герцог Наварро, такой же холодный и даже несколько отстраненный, беседует с малознакомой мне аристократкой, приехавшей из какой-то приграничной глуши.
Сердце пропустило пару ударов, грудь сдавил необъяснимый страх. Быть не может! Ей показалось! И вообще, не стоит развивать эту тему.
— На этом считайте свои испытания завершенными, вождь Бранн. Вы достойный правитель… для своего народа, — я сделала почтительный реверанс и оставила влюблённых наедине.
С Вероником видеться не хотелось, однако именно он вывернул мне навстречу, стоило лишь немного отдалиться от Бранна. Засыпал комплиментами, а на вопрос о том, по каким трактатам учился политике, начал увлечённо рассказывать о книге, написанной его дедом. В которой, кстати, подробно описываются методы физического устранения конкурентов и вообще нежелательных политических фигур: отравления, тайные казни, ложные обвинения и разжигание вражды между союзниками. Крайне эффектная книга, которой я увлеклась лет в семнадцать. И лишь спустя год поняла, что такой путь — лишь извилистая дорожка на эшафот.
Отделавшись кое-как от назойливого внимания принца Базиль, я отыскала Карима. Он — как всегда в сопровождении старого советника — лениво потягивал вино под крышей одной из беседок.
Сегодня, в послеобеденный зной, восточный принц, одетый в светский костюм, произвёл на меня гораздо более приятное впечатление: стройное тело красиво обтягивал приталенный пиджак, каштановые волосы, с утра аккуратно уложенные, растрепались, придавая скуластому лицу живой, человеческий вид. Бокал сверкал в длинных пальцах, какие бывают у воров и музыкантов, а как только принц заметил меня, сразу поднялся, и улыбка сделала его лицо почти красивым. Вот только счёты в зелёных глазах никуда не делись.
— Ваше сияние, как свет самой яркой звезды… — привычно блеснул сомнительным красноречием Карим.
Я взяла протянутый мне бокал и присела на одну из лавочек в павильоне. Уже собиралась спросить и у восточного принца что-нибудь о политических трактатах, однако нас прервал герцог Наварро.
— Ваши Высочества, — поклонился нам обоим, но смотрел на меня. Очевидно, хотел что-то мне сообщить.
— Герцог! Рад вас видеть, выпейте с нами! — вдруг оживился Карим, кивая слуге, и тот наполнил вином ещё один кубок. — А заодно расскажите, принесли ли вам пользу сведения, переданные моим советником?
Мы с Армандо удивленно переглянулись и, обменялись едва заметными кивками.
Герцог принял бокал и сел напротив меня.
— Сведения оказались просто неоценимыми, — подражая восточной красноречивой манере, сказал Армандо. — И абсолютно правдивыми. Ваша осведомлённость и помощь заслуживает всяческих наград.
Значит, люди Вероника и в самом деле стали причиной нескольких серьёзных проблем? Не удивлюсь, если и план размещения гостей переписал кто-то из них.
Я вопросительно взглянула на герцога, тот снова кивнул — мне показалось, с едва заметной грустью в глубоких чёрных глазах, — и, взяв на себя инициативу, завёл с Каримом беседу о политической экономике, которую и принц, и я охотно развили.
Пока мы рассуждали о взаимосвязи влияния и богатства, я провела короткие, но неутешительные подсчёты. Бранн в Короли не годится — слишком уж… северянин. Вероник своими авантюрами, причём неумелыми, очень скоро навлечет на нашу страну гнев и ответные интриги остальных государств. Так что из кандидатов остаётся только Карим. А мне-то казалось, что у меня есть выбор. Впрочем, выбрать желанного я всё равно не могу.
Я посмотрела на герцога Наварро, и в груди привычно зажгло от невыразимой боли. Он — такой спокойный, умный, надёжный и верный стране, мог бы стать прекрасным королём. Но увы, никогда не станет.
Перед тем, как покинуть общество принца Карима, я улыбнулась ему несколько теплее, чем обычно, и уверенно сказала:
— Вы прекрасно проявили себя в этот месяц, но я вижу, что ни одно из испытаний не раскрыло и десятой части ваших талантов. Вы впечатлили меня, и ваши шансы стать моим мужем выше, чем у прочих кандидатов. Конечно, если вы сами этого хотите.
Как только я замолчала, Карим подошёл, взял меня за руку. Я ощутила на коже прикосновение его сухих губ, заглянула в холодные глаза, которые вдруг оказались совсем близко.
