Я всё ещё дрожала, когда герцог опустил меня в глубокое кресло. Из последних сил сдерживая слезы, я подтянула замёрзшие ноги под подол и обхватила руками плечи. В следующую минуту на меня опустилось пушистое одеяло, а герцог Наварро направился к двери.
— Подождите! — выкрикнула я, плотнее кутаясь в одеяло.
— Я хотел позвать горничных, — растерянно глядя на меня, пояснил Армандо.
— Не надо. Лучше достаньте вино, оно в шкафу рядом с вами. И бокалы.
Герцог быстро нашёл бутылку, стоящую за несколькими чистыми холстами, и ловко её откупорил. Налил нам обоим, но, сделав пару успокаивающих глотков, я заметила, что он не пьёт. Лишь сидит, задумчиво разглядывая блики слабого света на стенке бокала.
— Думаю, среди придворных я смогу направить слухи в безопасное русло. Пусть лучше говорят о том, как вы героически сопротивлялись, чем о возможных последствиях это ситуации. Но перед Его Величеством вам нужно будет объясниться, — наконец сказал он.
— Я всё ещё не понимаю, почему отец не рассказал мне, кто из принцев Базиль должен был приехать, — пробормотала я. При малейшем воспоминании о Веронике меня снова начинала бить крупная дрожь.
— Вы можете об этом спросить, — герцог почти равнодушно пожал плечами.
Глядя на него, я вспомнила слова Изабеллы. Но сейчас как никогда сильно казалось, что она ошибается. Либо у герцога отменное самообладание.
— Да… Надо поскорее со всем этим закончить. Тем более, что выбора у меня не осталось. Вероник интриган, Бранн не может, да и не захочет, особенно теперь, принять корону. Остаётся только Карим… — я поднесла бокал ко рту и с удивлением обнаружила, что он уже опустел, а по телу разлилась приятная слабость. Я нечасто пила крепкие вина, так что алкоголь быстро дал о себе знать.
— Карим, который распродаст половину границы. Он уже отдал во владения Базиль большой кусок личных территорий, часть денег пустил на новые заводы, но куда делись остальные — не знают даже его министры. Я опасаюсь, что и наша страна превратится в товар, — с неожиданной жесткостью сказал герцог, отставляя пустой бокал.
Его самоуверенность и рассуждения — в общем-то верные — меня отчего-то разозлили. Раздражал сам факт того, что я изначально верного выбора просто не существует.
— И что, по-вашему, мне вообще теперь замуж не выходить? Просто так взять и отменить обещание перед народом? Или может, раз подходящих кандидатов нет, вы сами женитесь на мне?! А что — вы отлично разбираетесь в нашей политике и культуре, и даже на турнире победили! Просто идеальный король! — последнюю фразу я сказала с лёгким сарказмом.
Герцог Наварро повернулся ко мне с ироничной улыбкой.
— Ваше Высочество, если я правильно понял, вы только сделали мне предложение руки и сердца? — спросил он, внимательно глядя мне в глаза.
Только теперь до меня дошло, что именно я высказала. Сердце грохотало в груди, плечи дрожали — теперь уже не от холода, а тело хранило память о тепле сильных рук, которые несли меня через тёмный потайной ход. Разум кричал о том, что стоило бы заткнуться или отшутиться, но хмельная удаль одержала верх.
— Да, вы поняли верно, — со смехом и вызовом ответила я.
Ожидала насмешки или серьёзной лекции о политике и правилах, но герцог Наварро молча поднялся и подошёл ко мне. Я удивлённо вжалась в кресло, одеяло выпало из рук и укатилось куда-то на пол. Армандо встал на одно колено, склонил голову, а потом поднял на меня взгляд, в котором читалась такая дикая боль, что мне стало не до веселья.
— Ваше Высочество… Лучиана. Я люблю вас, и с равным удовольствием пойду по вашему приказу и под венец, и на плаху. Если вы говорите серьёзно, я готов рискнуть и репутацией, и жизнью, и просить у Короля вашей руки. Если нет — не терзайте понапрасну моё сердце, и прошу, давайте навсегда забудем этот разговор.
Я замерла в попытках придумать достойный ответ, но подходящие слова всё никак не приходили на ум. Вместо ответа я наклонилась к лицу герцога и едва ощутимо коснулась губами его губ. Хотела отстраниться, но он мягко притянул меня к себе и углубил поцелуй. Кн иг о ед. нет
В этот момент я забыла обо всём на свете: и долг, и ужасны сегодняшнего дня мгновенно стёрлись из памяти. Остался только океан неизведанных, новых для меня эмоций.
Когда герцог отстранился, я выдохнула и, глядя в омуты бездонных глаз, сказала:
— Я тоже люблю вас, герцог, и тоже готова рискнуть.
Откинувшись на спинку кресла, я на миг прикрыла глаза, а потом потянулась к бутылке и сама наполнила бокал.
— У нас есть шанс. Если я полностью объясню отцу ситуацию, быть может, он согласится. К тому же, он хорошо знает вас, и… — я вынырнула из череды планов, которые уже один за другим проносились в воображении, заметив, что Армандо всё ещё стоит у моих ног, пряча лицо в пышном подоле юбки.
Я осторожно коснулась жёстких чёрных волос, и лишь после этого он поднял голову.
— Ваш отец, быть может, и одобрит, но что скажут дворяне? — спросил он, поднимаясь с колен.
