– А еще было бы слишком жестоко лишать своих слуг возможности подзаработать, – ехидно добавила я, вспомнив недавнее предложение Маверика.
– Ты об этом слизняке, – без лишних слов догадался Инвар. Помрачнел и одним глотком выпил вино, после чего сухо сказал: – Не переживай. Я разберусь с этим.
Я хотела было спросить, что он имеет в виду, но Инвар вздел указательный палец.
– Все вопросы потом, Шиара, – с короткой болезненной ухмылкой выдохнул он. – Дай докончить невеселую историю о том, как мне разбили сердце. Поверь, мне ой как нелегко дается все это.
– Но ты не обязан, – несмело произнесла я. – Если не хочешь – ничего не рассказывай.
– Не обязан, но хочу. – Инвар грустно улыбнулся. – Шиара, это как гнойный нарыв на моей душе. Пока не вскроешь, не почувствуешь себя лучше и не начнется выздоровление.
Я промолчала. В конце концов, кто я такая, чтобы запрещать императору говорить? Все, что мне остается, сидеть и слушать.
– Сейчас я благодарен Леоноре за то, что она уговорила меня на скромную церемонию. – Инвар вновь щедро плеснул себе вина. – Только благодаря этому я не стал посмешищем в глазах всего народа. О грядущей церемонии знали единицы. И одним из них был Эван. Как верховный маг он должен был проводить ритуал. И ты представить себе не можешь, сколько раз он пытался отговорить меня от этого.
– Потому что Леонора мне никогда не нравилась, – завершил за него приятный баритон.
Я повернулась к дверям и с немалым удивлением увидела блондина, который стоял, небрежно прислонившись плечом к косяку.
Эван едва заметно кивнул мне в знак приветствия.
– Как она? – сухо спросил Инвар, совершенно не удивившись столь внезапному появлению мага.
Видимо, ему было позволено входить в императорские покои без стука.
– Пока не нашли. – Эван тяжело вздохнул. – Но я окутал дворец поисковой сетью. Рано или поздно Леонора попадется. И в любом случае мы знаем, что она обязательно явится на следующее испытание. Просто не сможет пропустить подобное событие.
– Но зачем ей все это? – не выдержав, спросила я. – Зачем десять лет назад она отказалась от свадьбы, а теперь явилась? И почему начала убивать других конкурсанток?
– Единственное, что по – настоящему любит Леонора – это власть. – Эван пожал плечами. – Десять лет назад Инвар не стал слушать моих предупреждений. А зря. На свете есть много разновидностей магии. Можно лечить людей. Можно тешить свое любопытство, заглядывая в прошлое. – Я смущенно поежилась, уловив намек на себя. Но блондин уже продолжал: – А можно заняться темным колдовством. Инвар, ослепленный любовью, не обращал внимания на книги, которыми интересовалась Леонора. Однако меня уже тогда насторожил ее выбор. Негоже прелестной молодой девушке зачитываться трактатами о подчинении других людей своей воле. Негоже в столь юном невинном возрасте изучать способы сотворения умертвий. Знаешь, Шиара, я не имею ничего против некромантии. Но когда ею начинает интересоваться девушка, это… обескураживает. Женщинам по натуре своей ближе созидающая магия, а не магия смерти.
Нет, своя логика в словах Эвана, несомненно, была. Но чем – то меня его рассуждения покоробили. Я всегда считала, что мужчины и женщины равны в плане изучения магии. Получается, все – таки ошибалась? И есть те отрасти колдовства, куда представительницам слабого пола лучше не соваться?
– А вообще я думаю, что Леонора сбежала до свадьбы по самой простой и прозаической причине, – завершил Эван. – Она прекрасно понимала, что не сумеет пройти ритуал.
– Почему? – недоуменно брякнула я.
Эван и Инвар переглянулись. Блондин издал короткий смешок и взмахнул рукой, по всей видимости, предлагая императору дать мне ответ.
– Камень Богини, Шиара, – коротко бросил Инвар.
Я почувствовала, что краснею. Ох, я и забыла про это! Но тогда получается, что Леонора не была девственницей, когда встретила Инвара?
– Леонора несколько раз заводила об этом речь, – пояснил Инвар. – Говорила, что считает эту часть ритуала унизительной. Мол, прилюдное подтверждение невинности – это вульгарно и просто отвратительно. Кстати, при самом первом отборе этого испытания не было. Я решил использовать камень Богини только в этот раз. Потому что понимал, что нет средства более надежного и быстрого, чтобы значительно уменьшить число конкурсанток. Но в глубине души я всегда был согласен с Леонорой. Однако традиции для того и существуют, чтобы их соблюдать.
– Вот поэтому она и сбежала, – спокойно констатировал Эван. – Леонора слишком любила власть, чтобы добровольно отказаться от участи стать императрицей. Но у нее не было другого выхода.
Звяк!
Я вздрогнула от звука разбитого стекла. Посмотрела на Инвара и с ужасом увидела, что он раздавил бокал, который до этого момента держал в руках. Ох, он же порезался!
– Пустяки, – сухо сказал император, когда Эван с приглушенным возгласом подался вперед. Небрежно стряхнул осколки на пол и пояснил: – Это остатки вина.
Инвар лукавил. Даже со своего места я видела несколько глубоких порезов на его ладони. Другой рукой он вытащил из кармана носовой платок. Морщась, ловко перетянул пораненную.
