Скептицизм Тейлора был очевиден, но он вытер руки кухонным полотенцем, затем медленно пересек кухню и опустился на стул рядом с Уорреном. Уоррен потянулся и взял его за руку, надеясь успокоить.
- Я хочу поговорить о твоих плохих днях.
Тейлор моргнул и отшатнулся, как будто получил пощечину.
- Нет! Почему именно сейчас, Уоррен? У меня все хорошо. Я не хочу рисковать.
Уоррен продолжал держать Тейлора за руку, его большой палец медленно описывал круги по его тонким пальцам.
- Я просто думаю, что в следующий раз у меня будет больше шансов, если я буду знать, с чем имею дело.
Тейлор покачал головой и отвернулся, чтобы посмотреть в окно над раковиной.
- Пожалуйста, - умолял Уоррен. - Мне просто нужно понять, что у тебя в голове, когда это происходит.
- Не знаю, смогу ли я объяснить.
- Попробуй.
Тейлор вздохнул.
- Я же говорил тебе. Это похоже на темноту.
- Хорошо. - Он ждал, надеясь на большее.
Тейлор прикусил нижнюю губу, но, казалось, он скорее размышлял, чем тянул время, поэтому Уоррен дал ему время. Секундой позже Тейлор встал, вырвав свою руку из хватки Уоррена. Он подошел к угловому ящику и вернулся с блокнотом и карандашом.
- Как будто моя обычная жизнь, это неподвижная вода. - Он провел линию в верхней части листа. - В основном я просто плыву по течению, и все в порядке. Но иногда внутри воды бушует настоящая буря. - Он нарисовал конус, окружность в верхней части которого находилась чуть ниже поверхности воды. Точка заканчивалась на полдюйма выше нижнего края страницы. Он начал раскрашивать нижнюю часть конуса, нажимая на карандаш с такой силой, что Уоррен удивился, как он не прорвал бумагу. - Наверное, это похоже на водоворот. Он густой и темный, и он затягивает меня в себя. - Он продолжил раскрашивать, заштриховывая конус карандашом. Ближе к вершине серый цвет исчезал, но нижняя точка оставалась черной, как ночь. - Больше похоже на смолу. Это засасывает меня и давит, пока я не перестаю дышать.
Уоррен кивнул, изучая простой рисунок.
- Хорошо. - Это напомнило ему о том, что Чарли однажды показал ему, когда пытался объяснить, как достичь безмятежности, своего рода «конуса просветления». Уоррен не обратил на это особого внимания. Для него все это было слишком новомодным и вызывающим. Но он был очень похож на конус на рисунке Тейлора. И теперь, спустя годы, Уоррен очень ясно вспомнил, что представляла собой самая темная, нижняя точка этого конуса.
Стыд.
- Так расскажи мне, как помогает секс или боль. Это удерживает тебя от падения?
Тейлор покачал головой.
- Нет. Это как будто выталкивает меня со дна. - Он провел быструю линию вниз, через конус, от заостренного кончика к краю страницы. - Вместо того, чтобы оставаться там, тонуть, я оказываюсь под бурей, где она не может меня достать. - Он отложил карандаш, но не отрывал глаз от бумаги. - Я даже не могу поднять голову, потому что это может сбить меня с толку, и мне придется начинать все сначала. Но если я смогу остаться здесь... - Он коснулся нижнего края страницы. - Если я смогу оставаться неподвижным под этим, я смогу переждать. И, в конце концов, это пройдет.
- Все в порядке. Это хорошо, - сказал Уоррен, желая подбодрить его. - Думаю, я понял. Вопрос в том, что нам с этим делать?
Щеки Тейлор покраснели. Его губы сжались в тонкую линию.
- Я уже знаю, что с этим делать. Ты тоже знаешь.
Уоррен покачал головой.
- Я не думаю, что это решение. Я думаю, что это твой способ убежать от реальной проблемы. - Он мог видеть сопротивление Тейлора этому заявлению по напряженным плечам и челюсти. Уоррен продолжал настаивать, пытаясь объяснить. - Послушай, я тоже почувствовал темноту. Я не говорю, что это в точности одно и то же, но после смерти моей мамы я чувствовал что-то подобное. - Он коснулся черного конуса на странице. - Я был зол на все. Зол на своего отца, потому что именно он довел ее до этого. Я злился на копов, потому что они ничего не могли сделать. Я злился на своего дядю за то, что он не приложил больше усилий, чтобы спасти ее. Но больше всего я злился на себя, потому что уехал в колледж, как последний осел, и оставил ее там одну с моим отцом. - Он остановился, пытаясь взять себя в руки. В прошлом он вкратце рассказал Тейлору о случившемся, но прошли годы с тех пор, как он откровенно говорил о своей вине за смерть матери.
- Твоя мама. - Голос Тейлора был тихим. - Ты сказал, что он довел ее до этого. Ты хочешь сказать...
- Ее мама умерла всего за пару недель до этого. Думаю, после этого она просто не захотела продолжать. Она заперлась в гараже с включенной машиной.
- О нет, Уоррен. Мне жаль.
Мне тоже. Но с этим ничего нельзя было поделать. В то время ему было двадцать лет, и он был совершенно потерян.
- А затем, менее чем через два месяца, обычным утром во вторник, два самолета врезались во Всемирный торговый центр. Я смотрел эти кадры по телевизору, как и любой другой американец. Я видел, как рушились те башни. И внезапно вся эта чернота обрела смысл.
По выражению лица Тейлора было трудно что-либо понять, но, по крайней мере, он слушал.
- Так вот почему ты завербовался?
Уоррен кивнул.
