Наконец, Уоррен осторожно преодолел этот второй барьер. Что-то похожее на рыдание вырвалось из груди Тейлора. Его сердце бешено колотилось, но он хотел большего.
Он привык к тому, что мужчины проникают в него глубоко и жестко, но это было нечто другое, медленное, нежное движение плоти внутри него, шепот на ухо, осторожное проникновение всего сразу. Это было мучительно медленное движение, пока, наконец, Уоррен не вошел так глубоко, как только мог. Они замерли так на минуту, прижавшись друг к другу, изо всех сил стараясь прижаться еще теснее.
Тейлор никогда не чувствовал себя таким совершенным, как в тот момент. От внезапной уверенности в том, что именно так им и суждено быть, у него перехватило дыхание. И все же желание бороться, умолять Уоррена просто трахнуть его как обычно, было почти непреодолимым.
Он бы этого не сделал. Он дал обещание Уоррену и собирался его сдержать.
- Да, - повторил он, все еще заставляя себя смотреть Уоррену в глаза. - Да, тысячу раз. Пожалуйста.
Уоррен начал толкаться, его движения были медленными и уверенными. Давление на это щекочущее место под мышкой Тейлора и взгляд Уоррена, сверлящий его, вызывали у него желание заплакать, но медленные, неторопливые движения члена Уоррена и сладость его поцелуев только разожгли в нем желание большего. Он хотел разорвать свои путы, вырваться на свободу, прежде чем подпустить Уоррена еще ближе, чем он уже был, и все же почему, он еще никогда не чувствовал себя так хорошо?
- Ты со мной, Тейлор? - Спросил Уоррен.
Тейлор задыхался, пытаясь выдавить из себя слова, хотя все, что он хотел, это всхлипнуть.
- Я боюсь.
- Меня?
- Да. - Он покачал головой. - Нет. - Слезы снова наполнили его глаза. - Что со мной происходит?
- Ох, милый, - прошептал Уоррен. - Ты столько раз позволял мужчинам трахать себя, но так и не узнал об этом. - Уоррен снова вошел в него, и у Тейлора возникло неприятное ощущение, что все его существо раскрылось. Удовольствие от того, как член Уоррена двигался по его простате, входя и выходя из него, было подобно ослепительной электрической искре. Боль пронзила его тело, встречаясь с теми точками, где пальцы Уоррена касались и щекотали его. И вся эта энергия, казалось, вспыхнула с новой силой, когда Тейлор посмотрел в глаза Уоррена. Он сгорал изнутри, и все из-за того, как Уоррен смотрел на него.
Беззащитный.
Разоблаченный.
Изнасилованный.
Это нервировало, но было прекрасно. Это было наслаждение, выходящее за рамки физического. Уоррен словно прикоснулся к самым нежным, потаенным уголкам души Тейлора, только чтобы вскрыть их и обнажить. Это казалось чем-то, что должно вызывать стыд, чем-то, что следует прятать подальше от света, и все же это казалось таким чистым. Уоррен отыскал страхи Тейлора, выявил их и заставил Тейлора взглянуть правде в глаза и принять его пристальное внимание.
- Вот в чем дело, - сказал Уоррен, его лоб почти касался лба Тейлора, а бедра все еще двигались. - Вот о чем мужчины писали стихи с незапамятных времен. Вот за что мы убиваем и умираем. - Еще один толчок, и Тейлор застонал. Удовольствие от всего этого было слишком велико, чтобы вместиться в его хрупкое, загнанное в ловушку тело. Он боялся, что разлетится на части и никогда больше не сможет вернуть себе что-то столь грандиозное. - Войны велись, и империи рушились, - сказал Уоррен, снова делая толчок, - и все ради этого.
- Ради секса? - Тейлор ахнул, все еще сбитый с толку.
- Черт возьми, нет. - Его пальцы снова сжались на затылке Тейлора. - Ради любви. Господи, Тейлор. Разве ты не знаешь, как сильно я люблю тебя?
Тейлор чуть не сломался. Единственное, что удерживало его от слез, это простое эйфорическое удовольствие от их совокупления и иррациональное беспокойство, что все это сон, что оргазм разбудит его и каким-то образом все испортит.
Уоррен любил его.
Еще один толчок, еще один поцелуй, слова, прошептанные ему на ухо.
- Я люблю тебя, Тейлор. Я так сильно тебя люблю.
Тейлор вздрогнул и закрыл глаза, пораженный переменой, которую вызвали в нем эти слова.
Уоррен любил его, и этот простой факт заставил весь его мир перевернуться с ног на голову. Это было похоже на то, как если бы Тейлор цеплялся за берег во время бушующего наводнения, и у него, наконец, хватило смелости отпустить его. Он бросился в самую глубокую и бурную часть бушующего потока и оказался в теплых, быстрых и уверенных руках. Это течение унесло его именно туда, куда он хотел.
Как он мог бороться с этим так упорно и так долго? Позволить себе быть уязвимым рядом с Уорреном означало понять, что он в безопасности. Разоблачение означало лишь то, что его поняли. Не было причин прятаться, притворяться или отталкивать Уоррена. Встреча их тел и их разумов была выше всего, что он когда-либо испытывал. Почти болезненное ощущение от прикосновения пальцев Уоррена сменилось еще одной дрожью наслаждения. Тейлор почувствовал себя как никогда непринужденно, когда Уоррен снова поцеловал его, задыхаясь, в губы.
- Боже, я не могу поверить, как сильно я тебя люблю, - прошептал Уоррен.
Я тоже тебя люблю.
