Отчаяние полностью

Маршалл держит кулак, и когда звук становится более частым, то он опускает руку и показывает идти за ним.

Когда мы идем, то мне кажется, что наши шаги слышны в радиусе нескольких миль. Напряжение бьет по нервам и не дает сосредоточиться даже на том, что находится под ногами. Не знаю, каким чудом, но нам удается спустя метров тридцать или сорок остановиться возле двух достаточно широких и находящихся рядом друг с другом стволов деревьев.

Этот звук где-то совсем рядом. Маршалл тоже это понимает и придерживает меня за руку, когда я хочу выглянуть из-за дерева.

Парень отрицательно качает головой.

Мы ждем, пока он закончится и не шевелимся.

Звук отдает мне в уши, которые хочется закрыть. Это что-то очень знакомое…

Вдруг всё резко прекращается, и именно тогда наши три головы показываются из-за стволов деревьев.

Я замираю, когда не сразу, но различаю очертания… людей в десятках метрах от нас.

Вот зараза… Это не люди, а ликторы, понимаю, когда вижу их совершенно одинаковую одежду. Она вся чёрная, но не только цвет является характерным отличием. Несмотря на то, какое бы время года не было, ликторы всегда носят только одну и ту же форму. Черный кожаный плащ, который плотно прилегает к их телу, закрывая даже шею, те же перчатки на руках, сделанные из того же материала, что и плащ. Единственный открытый участок на их теле – это только голова.

Я даже не могу сейчас думать о том, что ликторам должно быть летом в такой одежде жарко, а зимой, наоборот, холодно. Единственное, что меня заботит – это то, что они здесь делают.

Мой взгляд натыкается на спину одного, ведь именно его я сначала и заметила, после тут же переходит к другому, затем… я замечаю и третьего. Все они, будто клоны, отличающиеся только цветом волос и кожи.

Не могу пошевелиться, хоть и понимаю, что лучше спрятаться, пока они нас не заметили. Я только слышала о них, но никогда не видела.

Двое из ликторов о чем-то спорят. Не могу услышать отсюда их разговор, но вижу, как светловолосый активно жестикулирует. Тот, который стоит к нам спиной, вообще не двигается.

Тоби и Маршалл тоже замерли.

Светловолосый выглядит молодо, у него даже есть общие черты с Маршаллом, и они оба примерно одного возраста, хоть я и не знаю, сколько лет Маршаллу.

Другой с темно-русыми и кучерявыми волосами качает головой и машет рукой, после чего отходит в сторону, будто больше не собираясь разговаривать.

Третий с похожим цветом волос поворачивается к блондину и что-то ему говорит, отчего тот замолкает, а после он отходит и… я вижу ещё одного ликтора. Четвертого.

Твою ж мать…!

Он единственный, кто не стоит, почему-то этот ликтор сидит на корточках. У него черные не очень короткие волосы. И это всё, что я могу сказать, так как он также повернут к нам спиной.

Неожиданно четвертый поднимает руку и… тут же слышится тот самый звук. Я дергаюсь, но не шевелюсь, когда вижу, как ликтор встает на ноги и отходит в сторону.

Там тело.

На земле лежит тело.

Я вижу слишком много крови на нем и вокруг, поэтому догадываюсь, что кто бы это не был, человек или пожиратель, он не может быть живым. Не после такой потери крови. Вдруг меня пронзает догадка, ведь я понимаю, что означал тот самый звук.

Именно так ломаются кости. Однажды, мне на руку неудачно упала металлическая балка, когда я была маленькой, при том переломе был такой же звук.

Я вижу, как четвертый поворачивается ко всем остальным, а на его губах играет страшная улыбка. Светловолосый качает головой и указывает на труп, когда четвертый лишь усмехается.

Мне плохо видны его черты лица, могу сказать, что они крупные, а глаза темные, почти такие же, как и волосы. На его лице виден ужасный шрам, который при улыбке тянется от самой губы и до середины щеки. И когда я выше сказала, что улыбка страшная, то она действительно страшная и из-за шрама в том числе.

Он зачем-то отвлекается от светловолосого и смотрит на свои руки, поэтому я тоже прослеживаю за его взглядом, но ничего не замечаю. Лишь кожаные перчатки. Четвертый проводит рукой по волосам, убирая их с лица, и… теперь я вижу на его светлой коже кровь. Этот ликтор, которому на вид около двадцати четырех лет, что-то говорит и уходит в противоположную от нас сторону, а после и все остальные трое за ним.

Мы так и не двигаемся даже спустя десять минут. Перед моими глазами всё ещё мелькает лицо того ликтора, его нездоровая улыбка и взгляд… Я навсегда запомнила тот взгляд. У нормального человека он не может быть таким.

Отмираю лишь, когда Маршалл слегка дергает меня за руку, заставляя отвести взгляд от опавшей листвы.

– Думаю, они ушли и уже можно выходить.

– Это были ликторы, Маршалл?

– Да, – отвечает военный брату.

– Что они тут делали?

– Не знаю. Недалеко общины, возможно, они пришли оттуда, потому что в основном они передвигаются на машинах, а сюда на них не проедешь.

– Стой здесь, Тоби, – говорю брату и иду прямо туда, где ещё лежит тело.

Мне нужно кое-что понять.

– Эйви, стой, ты куда? – Маршалл говорит мне вслед, потому что ноги меня уже сами несут к тому месту.