Первый десяток попыток не удался. Минут десять – пятнадцать ушло на мучительную возню в темноте, когда мы снова и снова возвращались на исходные позиции, пытаясь найти способ встать, при котором наши общие путы постепенно сползали бы вниз. Ни дать ни взять – игроки-соперники в каком-то каверзном бессмысленном шоу. К тому времени, как сеть коснулась пола, лодыжки у меня совсем онемели. Я сделал несколько шагов и едва не рухнул. Ухо уловило слабый звук скользящих по пластику ногтей: Кувале уже развязывал(а) себе ноги. Мне по возвращении в трюм связать ноги никто не удосужился. Разминаясь, я прошагал в темноте несколько метров, поддерживая, пока окончательно не выветрилась, иллюзию свободы.
Повернув обратно, я подошел к Кувале и склонился так низко, что стали видны белки глаз. Он(а) приложил(а) палец к моим губам. Я согласно кивнул. Пока, похоже, нам везет – никакой инфракрасной камеры и в помине нет, – но могут быть звукозаписывающие устройства, и, откуда нам знать, что за хитроумная программа нас подслушивает.
Кувале встал(а) и в тот же миг пропал(а) из виду: футболка после долгого пребывания в темноте уже не светилась.
Временами поскрипывали подошвы промокших ботинок; видимо, кружит по трюму. Ума не приложу, что он(а) рассчитывает найти. Какую-нибудь брешь в корпусе? Быть не может. Я стоял и ждал. Снова на полу чуть забрезжила полоска света. Рассвет. Значит, на палубе скоро появятся люди.
Я услышал приближающиеся шаги. Кувале нащупал(а) мою руку, взял(а) за локоть. Я прошел следом – к углу трюма. Он(а) прижал(а) мою ладонь к стене примерно в метре от пола. Так вот что он(а) обнаружил(а)! Что-то вроде прикрытого защитным кожухом приборного щитка – небольшая пружинная дверца, заподлицо утопленная в стену. Когда нас опускали в трюм, я ее не заметил, но ведь стены все заляпаны – отличный камуфляж.
Я обследовал открытый щиток на ощупь. Так, электрическая розетка. Два нарезных металлических фитинга, каждый сантиметра два в диаметре, под ними – рычажки расходомеров. Что бы через них ни подавалось – или ни откачивалось, – особой ценности для нас они явно не представляли. Разве что Кувале задумал(а) затопить трюм, чтобы мы могли всплыть к люку?
Я едва не пропустил его. У самого края щитка, справа – круглый, с тонким ободком разъем, диаметром миллиметров пять-шесть, не больше.
Разъем оптического интерфейса.
Соединенный с чем? С бортовым компьютером? Если первоначально судно было предназначено для грузоперевозок, возможно, отсюда с помощью портативного терминала загружали инвентаризационные данные. Особых надежд питать не приходилось: вряд ли на арендованном антропокосмологами рыболовецком судне такая система может быть пригодна для чего-нибудь еще.
Я расстегнул рубашку, одновременно вызывая Очевидца. Его программа включала простенькую опцию – «виртуальный терминал», которая позволяла мне просматривать все вводимые извне данные, и заменяющее клавиатуру мимическое устройство ввода. Я вынул из пупка заглушку порта и встал, прижавшись к стене, пытаясь соединить разъемы. Двигался я неуклюже, но после упражнений по выскальзыванию из рыболовной сети новая задачка оказалась совсем легкой.
Все, что мне удалось добыть, – обрывок какого-то случайного текста, а потом – сигнал от самой программы: «Ошибка!» Запрос она получила, но данные оказались зашифрованы до неузнаваемости. Оба порта представляли собой разъемы, предназначенные для подсоединения к гибкому коннектору. Одинаковые защитные ободки не давали состыковать разъемы вплотную – фокусы лазерных фотодетекторов все никак не совмещались, расходились на какой-то миллиметр.
Я отступил назад, стараясь не выдать своего разочарования. Кувале вопросительно тронул(а) мою руку. Я поймал ладонь, лежащую у меня на руке, и положил себе на лицо, покачал головой, затем повел ею к моему искусственному пупку. Кувале похлопал(а) меня по плечу.
Я стоял у щитка, привалившись к стене. Пришло в голову, что, скрой я признание антропокосмологов, обвинить могут «Ин-Ген-Юити». Если уже после убийства Элен У со товарищи, скрывшись, попытаются взять ответственность на себя, вероятнее всего, их воспримут как невесть откуда взявшихся чудаков. Об антропокосмологах никто и слыхом не слыхал. Стало быть, убийство Мосалы может прорвать бойкот.
«Это было бы то самое, чего она хотела», – едва не произнес я вслух неотступно звенящие в мозгу слова; такое утешительное, такое логичное оправдание!
Я отстегнул ремень и вонзил язычок пряжки в живот около пупка. Стальной имплант окружал тонкий слой противоинфекционной биоинженерной соединительной ткани; от звука рвущегося коллагена бросило в дрожь, но боли не было: защитный слой лишен нервных окончаний. Еще сантиметра два вглубь – и я наткнулся на металлический выступ, фиксирующий порт на месте. Я отодвинул ткани от цилиндра и сумел просунуть язычок дальше за край выступа.
