В городе царило сущее столпотворение, хотя прохожих стало гораздо меньше. Большинство расположились лагерями: со спальными мешками, складными стульями, переносными плитами, даже с небольшими палатками. Непонятно – то ли радоваться, то ли за голову хвататься от этого жалкого оптимизма. Может, анархисты готовы выстоять, даже если будут захвачены все городские службы. И никаких признаков паники, ни беспорядков, ни мародерства – так что, вероятно, Манро был прав, и островитяне действительно достаточно хорошо осведомлены о возможных последствиях такого рода традиционных человеческих действий, поэтому и воздерживаются от них.
Только вот чтобы остаться в живых под натиском многомиллиардной военной техники, одними плитами, палатками и социобиологией им никак не обойтись.
Разбудили меня звуки стрельбы. Гремело вдалеке, но кровать все равно тряслась. Я мгновенно оделся и застыл в нерешительности посреди комнаты. Ни подвала, ни бомбоубежища… Куда бежать? На первый этаж? На улицу? Перспектива болтаться под открытым небом не очень прельщала. Но четыре, а то и пять этажей над головой – защита это или потенциальная груда развалин?
Светало. Едва минуло шесть. Стараясь подавить совершенно абсурдный страх перед снайперами – да не станет никто стрелять ни с той ни с другой стороны, – я осторожно подошел к окну В воздухе, уходя вершинами в небеса, висели пять колонн белесого дыма – точно обленившиеся торнадо. Я запросил у Сизифа вид поближе. Он пошарил по локальным сетям; десятки людей уже прислали им материалы. Рифы самопроизвольно восстанавливаются и не горят, но снаряды, должно быть, были начинены какими-то химикатами – судя по тому, что здания не взорваны, а просто провалились в образовавшиеся в грунте пустоты, действие их не ограничивалось механическим разрушением и высокими температурами. Вряд ли внутри кто-нибудь выжил. Но и близлежащие улицы выглядели ничуть не лучше – погребены под многометровым слоем меловой пыли.
Расположившиеся лагерем вокруг отеля люди ни малейших признаков удивления не выказывали. Половина уже упаковалась и снялась с места, остальные снимали палатки, сворачивали спальники и одеяла, разбирали плиты. Плакали дети, толпа была заметно напряжена; но никого не затоптали. Пока. Дальше по улице я увидел медленно движущийся плотный поток людей. Они уходили на север, прочь от центра города.
Я ожидал чего-то безмолвного, смертоносного – в конце концов, в «Ин-Ген-Юити» сидят биоинженеры, – но надо было раньше догадаться. Чем еще должен был ознаменоваться
Звуки стрельбы слышались откуда-то с востока, уже ближе. С потолка дождем сыплется побелка; угол полимерного оконного стекла выскочил из рамы и свернулся, точно сухой лист. Скрючившись на полу, я прикрыл руками голову, проклиная себя за то, что не улетел с де Гроот и Мосалой, а Акили – за то, что не ответил(а) на мое послание. Ну почему я все никак не могу примириться с фактом, что ничего для Кувале не значу? Я был полезен в борьбе, защищал Мосалу от антропокосмологов-отступников, помог докопаться до истины, скрывающейся, возможно, за Отчаянием… Но теперь, когда вот-вот грянет великая информационная чума, стал не нужен.
Дверь распахнулась. В комнату вошла немолодая фиджийка; служащие отеля ходят в униформе, но, мне кажется, прежде я ее уже видел в здании за работой.
– Мы эвакуируем город, – отрывисто бросила она, – Возьмите с собой все, что сможете унести.
Пол больше не сотрясался, но я нетвердо поднялся на ноги, не вполне уверенный, что расслышал ее правильно.
Одежду свою я уже упаковал. Схватив чемодан, я вслед за женщиной вышел в коридор. Мой номер располагался сразу за лестницей; служащая направилась к следующей двери.
– А вы проверили?.. – Я указал на другую половину коридора, комнат двадцать.
– Нет, – Мгновение она колебалась, стоит ли доверять мне выполнение столь ответственной задачи, потом все-таки снизошла. Протянула свой общий ключ, скопировала с него на мой ноутпад инфракрасную метку.
Чемодан я оставил у лестницы. Первые четыре комнаты были пусты. Выстрелы грохотали все чаще – в основном, слава богу, вдалеке. Поднося ноутпад к замкам, одним глазом я косился на экран; кто-то сводил воедино все сообщения о разрушениях и наносил на карту города. К этому часу было разрушено двадцать одно здание – большей частью многоквартирные жилые дома. Если бы стояла задача уничтожить стратегические объекты, они, без сомнения, были бы уничтожены. Может быть, основные звенья городской инфраструктуры намеренно обходят стороной: берегут для марионеточного правительства, которое водворится после нашествия второй волны оккупантов – «спасителей» острова от «анархии»?
