В палатке не было ничего, кроме рюкзака и расстеленного спальника; там, за стенами, вроде бы роса, но прозрачный пол, судя по виду, сухой, только очень тонкий – кажется, каждая песчинка прощупывается сквозь пластик. От черной вставки на стене струилось тепло – ее питала солнечная энергия, преобразуемая вплетенными в каждую нить палаточной ткани фотоэлектронными полимерными волокнами.
Я устроился на краю спального мешка. Акилл, скрестив ноги, сел(а) рядом. Я огляделся, по достоинству оценивая нечаянно обретенную обитель. Скромненько-то скромненько, и все же куда лучше голых скал.
– Как тебе удалось это все раздобыть? Не знаю, расстреливают ли в Безгосударстве мародеров, но, я бы сказал, игра стоила свеч.
Акили фыркнул(а).
– Ничего красть не пришлось. Где, по-твоему, я живу последние две недели? Не все же могут позволить себе шикарный отель.
Мы обменялись новостями. Большую часть из рассказанного мною Акили уже знал(а) из других источников: слышал(а) он(а) и о смерти Буццо, и об эвакуации Мосалы, и о ее неопределенном состоянии. Но не о шутке, которую сыграла Вайолет с антропокосмологами, запрограммировав автоматическое оглашение своей ТВ перед всем миром.
Акили хмуро молчал(а). С нашей последней встречи в больнице что-то в этом, таком знакомом, лице изменилось; потрясение, вызванное новостью о предполагаемом лавинообразном смешении с информацией, уступило место чему-то вроде ожидания – словно он(а) в любую минуту готов(а) к приступу Отчаяния и даже хочет броситься в пучину эксперимента, невзирая на безысходность и ужас, которые он сулит. Ведь даже те немногие из заболевших, у кого отмечались краткие периоды покоя и просветления (пусть и несколько своеобразного), все равно вскоре снова впадают в исступление; будь я уверен, что всех нас без исключения ожидает подобная участь, мне и житъ-то дальше расхотелось бы.
– Мы до сих пор так и не можем привести нашу модель в соответствие с действительными данными, – сказал(а) Акили. – С кем я ни связываюсь, никто не может разобраться, – Похоже, он(а) принял(а) факт, что эпидемия не поддается строгому анализу в столь короткие сроки, но по-прежнему верил(а) в правильность своей гипотезы, – Новые случаи возникают слишком стремительно, гораздо быстрее экспоненциального роста.
– Ну тогда, возможно, ты ошибаешься насчет смешения. У тебя получался экспоненциальный рост – и это не оправдалось. Так, может, ошибкой было искать антропо-космологические идеи в бреде четырех больных с нарушенной психикой?
Он(а) невозмутимо мотнул(а) головой, начисто отвергая подобную возможность.
– Теперь их уже семнадцать. Твои коллеги из ЗРИ-нет – не единственные свидетели. Другие журналисты сообщают о схожих случаях. И количественные расхождения можно объяснить.
– Как?
– Множественная Ключевая Фигура.
Я устало усмехнулся.
– Как это будет в собирательной форме? Когорта Ключевых Фигур – нет, не годится. Может, назвать их «Причисленные к лику Ключевой Фигуры»? Разве антропокосмология не предсказывала появление одного-единственного человека, который объяснит – и тем самым создаст – Вселенную с помощью одной-единственной теории?
– Теория одна, верно. А вот то, что человек будет один, просто казалось наиболее вероятным направлением развития событий. Мы всегда знали, что ТВ будет поведана миру, – но полагали, что все вплоть до последней детали будет разработано первооткрывателем. Но если первооткрыватель лежит в коме, а в это время полностью разработанная ТВ становится достоянием десяти тысяч человек… Такого мы не предполагали. И на модель в таком случае рассчитывать нечего: математической обработке это не поддается, – Он(а) беспомощно развел(а) руками, – Неважно. Все мы узнаем правду. И довольно скоро.
У меня мурашки поползли по спине. Когда Акили рядом, я не знал, чему верить.
– Узнаем – каким образом? – спросил я, – ТВ Мосалы не предсказывает возникновения телепатической связи между Ключевой Фигурой – или Ключевыми Фигурами – ровно так же, как не предсказывает раскручивания Вселенной. Если она права, то ты ошибаешься.
– Весь вопрос в том, относительно чего она права.
– Относительно всего. Теория-то чего?
– Все может подвергнуться раскручиванию сегодня – и никакая ТВ, так или иначе, на этот счет ничего утверждать не может. В правилах шахматной игры не говорится, достаточно ли прочна доска, чтобы выдержать любую правомерную комбинацию фигур.
– Но в любой ТВ довольно много внимания уделяется человеческому мозгу, так ведь? Это сгусток обычной материи, к которой приложимы все законы классической физики. Она не начинает «смешиваться с информацией» просто потому, что кто-то на другом конце планеты закончил разработку теории всего.
