— Вот так-то, Абулхаир-хан… — султан Барак фамильярно усмехнулся, показывая, что не считает Абулхаира выше себя, и ловко подкрутил усы. Так-то… Теперь я понимаю, почему ты вызвал нас за тридевять земель. Коль баба-царица снова прислала твоего Теупкеля (он специально исказил имя российского посла, и оно прозвучало по-казахски оскорбительной фразой "Пойди и пни ногой!)… Коль послала она его, то, стало быть, твоей просьбы три года назад оказалось недостаточно для нее. Верно я говорю?!
— Очевидно, ты прав… — Абулхаир говорил спокойно, словно не замечая тона Барак-султана. — Одного моего обещания, видимо, действительно оказалось мало для женщины-царицы. Но когда присутствуют при нашем разговоре чужие…
— Почему же замолчал ты, хан Абулхаир, никогда никого не стеснявшийся в своих словах и действиях? — воскликнул Барак-султан. — Говори, не стесняйся, не сегодня, так завтра, но все равно становятся известны всему свету наши разговоры. А Серен-Доржи хоть и доверенный посол контайчи, но мой лучший друг. Говори!..
Абулхаир усмехнулся:
— Поскольку у тебя появились такие друзья, то следует думать, что и сам контайчи не лишен твоего благоволения. Не стал ли ты уже и его родственником, султан?!
— Не смейся, хан Абулхаир. Коль я говорю, что Серен-Доржи не просто родич, а близкий мне человек, то это так!..
Хан Абулхаир подумал немного и согласно кивнул головой… Да, он знал, что и у джунгарских контайчи не все в порядке. Чем жестче первоначальная власть, тем свирепей потом распря. В наследство от пращуров получили контайчи навыки волчьей грызни друг с другом. Все сильнее слухи о том, как убрал со своего пути контайчи Галден-Церен дядю и законного наследника Шуно-Дабо. И то, что разноречивые слухи эти имеют под собой почву, хорошо знает сидящий здесь же батыр Богембай. Когда-то в битве при реке Бадам он лишь ранил багадура Шуно-Дабо, а прикончил его Галден-Церен собственноручно.
Степь слухом полнится. Но нельзя полагаться на одни лишь слухи. В туркестанской ставке контайчи есть люди, посылающие к нему тайных гонцов после всякого важного решения, принятого Галден-Цереном. На две группы разбились сейчас джунгарские нойоны. Более прозорливый и опытный Галден-Церен пустил все свое войско на страну казахов. А группа молодых нойонов давно уже хочет увлечь джунгарские тумены вниз по течению Иртыша, на русскую Сибирь. На каждом курултае они все громче кричат о том, что великий наследник «Потрясателя вселенной» непобедимый хан Даян был из рода чорас. И предки этого основателя ханства родом из Сибири. Могилы предков настойчиво зовут к себе славных багадуров Джунгарии.
Хан Абулхаир не хуже контайчи Галден-Церена знал, кто нашептывает из-за спины молодым крикунам их необдуманные речи. Российские военные отряды где-то далеко на востоке вышли уже к маньчжурским землям, откуда родом нынешние покорители и властители Поднебесной империи. В океане, откуда восходит солнце, плавают уже русские корабли. Вот почему мудрые китайские советники контайчи с каждым годом настойчивей поворачивают морду джунгарского тигра в сторону Сибири, чтобы он перегрыз вену на длинной руке бабы-царицы, протянувшейся к океану. «Поднебесная империя — это середина мира, — говорят они. — А разве не принадлежат по праву середине мира и его окраины?!» Рано или поздно они сами думали поставить свои крепости на необжитых сибирских просторах. Что же, пусть пока джунгарские тумены обезлюдят эти земли, а потом их самих можно будет продолжать теснить все дальше, до другого океана.
Но контайчи Галден-Церен при всей своей самоуверенности понимал, что российский кусок ему не по зубам. Куда спокойней и уверенней чувствовал он себя в разнодробеленной и обессиленной стране казахов. Здесь задумал он создать великое ханство. Половину здешних людей он предполагал уничтожить, а вторую половину заставить влиться в свое войско и уж потом пустить их на завоевание мира, как проделал это некогда его рыжебородый предок.
Однако молодые нойоны не успокаивались. Став врагами контайчи, они начали искать себе союзников среди казахских султанов. Совсем недавно Барак-султан отдал свою дочь в жены вот этому самому Серен-Доржи — одному из самых влиятельных джунгарских нойонов, прямому правнуку самого Даян-хана. Хан Абулхаир знал, что контайчи отправил этого неспокойного нойона послом к казахам словно в ссылку. А Серен-Доржи использовал свое длительное пребывание у султанов Среднего жуза, чтобы настроить их против присоединения к России. Ненавидящий хана Абулхаира султан Барак и его сторонники склонялись к идее совместного с джунгарами похода на Сибирь. Такая политика была самоубийственной для казахов.
— Я ничего не имею против нашего с тобой гостя и родственника, дорогой друг Барак-султан… — сказал хан Абулхаир, тоже покрутив ус. — У казахов есть поговорка: «Скажешь другу тайну, а у него тоже есть друзья». Так не лучше ли говорить без передачи, сразу вам обоим…
