Путники в сопровождении Хоггина и его гномов направились по тракту к юго-восточным воротам внешнего круга. Рядом с ними монотонно скрипели колесами телеги окрестных фермеров, что везли на столичный рынок свои товары. Здесь не было представителей других рас Ниса, кроме самих гномов, поэтому на альва и Черного частенько подозрительно косились, удивленно перешептываясь вполголоса. Бессмертный объяснил, что, хотя в Брарт-О-Дейн вход свободен - нужно только заплатить пошлину стражникам, - немногие посещают эту страну, что, впрочем, и неудивительно. Гномы относятся с угрюмым опасением ко всякому чужаку, в последнее же время на дорогах стало так опасно, что вообще мало кто решается сняться с насиженного места и отправиться странствовать.
Ренкр, обычно жадно ловивший каждое слово таких рассказов, сегодня слушал иномирянина невнимательно, увлекшись разглядыванием высоких остроконечных шпилей, во множестве выглядывавших из-за стен столицы. На некоторых весело плясали, повинуясь хаотическим порывам ветра, яркие флажки. Узоры на них, судя по всему, свидетельствовали о клановой принадлежности хозяев того или иного дома. Черный тоже замолчал, погрузившись в какие-то свои думы... Пожалуй, лишь Хоггин да его гномы бодро и целеустремленно шагали вперед, видимо надеясь скоро избавиться от "гостей", сдавши их на руки Правителю...
У ворот - довольно широких, но недостаточно, чтобы мгновенно принять в себя весь полноводный поток фермерских телег, - путников остановили стражники. Они взимали с проходящих пошлину и обязательно спрашивали о целях посещения таковыми столицы. Хоггин в очередной раз извлек на свет письмо - и они прошли, не уплатив денег.
Оказавшись в наружном районе Свакр-Рогга, Ренкр остановился, пораженный размахом того, что окружало его. Казалось, юноша уже оценил величие столицы, пока шел к ней, но то была оценка беглая, и теперь он стоял, зачарованный сиянием тысячи красок, сотнями разнообразнейших лиц и голосов, запахами, диковинными и неведомыми ему. Черный, догадываясь, что сейчас переживает долинщик, не стал ему мешать. Иномирянин отвел в сторонку Хоггина - "на пару слов". Тот кивал, слушая бессмертного, потом что-то сказал. Бессмертный удовлетворенно хмыкнул и направился к Ренкру, который до сих пор не пришел в себя от новых впечатлений. Мягко положив руку на плечо долинщика, иномирянин предложил:
- Пойдем. Я понимаю, что ты ощущаешь, но нам пора во дворец-крепость, к Правителю. Ты еще успеешь насмотреться на все это.
Ренкр отрывисто кивнул, чувствуя неловкость из-за того, что его уговаривают, ровно малое дитя. Путники отправились дальше, хотя медленнее - долинщик все-таки не мог полностью перебороть себя и идти, не оглядываясь по сторонам с удивленным и восхищенным видом. К тому времени, когда они миновали внутренний круг стен, Ренкр уже немного попривык к окружающему, но богатство и роскошь местной архитектуры вновь ввергли его в прежнее состояние...
"Долгожданных гостей" очень быстро пропустили во дворец-крепость громоздкий, словно наспех составленный из камней, он производил угнетающее впечатление как снаружи, так и изнутри. Их провели в аудиенц-зал и оставили там дожидаться появления Правителя. Чтобы занять себя чем-нибудь, Ренкр начал осматривать помещение, в котором оказался вместе со своими спутниками.
По обе стороны двустворчатых, высотой чуть ли не до потолка, дверей стояло по гному-стражнику, а в другом конце зала, размером не много уступавшего среднестатистическому полю долинщика, у почти аналогичных дверей находились два других стражника, похожих друг на друга, как... четыре капли воды.
Дверь на противоположном конце зала начала открываться. Сей процесс ознаменовался зловещим скрежетом - так, по представлениям Ренкра, должна была скрипеть дверь какого-нибудь древнего заброшенного подземелья. Судя по всему, аудиенц-залом для особо важных персон не пользовались уже давно - за неимением таковых. Через щель в дверях тем временем протиснулся Биммин, чрезвычайно низкорослый гном с пышными рыжими усами, которые он разгладил уверенной рукой, и провозгласил: "Дэррин, Правитель Брарт-О-Дейна", - и далее список всяческих званий. А следом за списком явился и сам Дэррин. Правитель оглядел присутствующих маленькими глазками, тряхнул бородой, просыпав на пол несколько увесистых крошек, и удивленно воззрился на огромное массивное кресло, стоявшее справа от него. Кресло прижималось спинкой к черной, немного выцветшей, а немного - поеденной молью портьере. Долинщик отлично понимал причину замешательства гнома: во-первых, может, кресло и было троном, но если и так - то очень давно и успело утратить все величие, предписываемое ему положением; во-вторых же, на кресле валялись беспорядочной грудой разнообразнейшие предметы, покрытые сверху мощным слоем пыли. Что уж там Правитель - сам Ренкр стоял с полуотвисшей челюстью, созерцая эту неудавшуюся пародию на трон. Неудивительно, что, рассматривая в ожидании Дэррина гобелены, ни один из гостей не обратил внимания на сие чудо мебельного мастерства.
