— Тридцать минут — взлёт. Потом на высоту. Точка сброса — по координатам. Радио не используем, но сигнал будет. Ты прыгнешь по моей команде. Всё ясно?
— Более чем.
Он кивнул и ушёл в кабину.
Остался один. Гул становился сильнее. Самолёт вздрогнул, покатился на взлётку.
Я сел, закрыл глаза.
Думал о Словении.
И о том, что будет, если не успею разложить щупальца вовремя.
Через тридцать минут мы взлетели. Сначала плавно. Потом — рывок вверх. Я почувствовал, как прижимает к креслу. Левое ухо заложило. Справа — воздух словно вытянуло.
Ещё минут десять или пятнадцать мы летели. Может больше. Я не считал.
На табло загорелась красная лампа — "30 секунд до сброса". Затем голос пилота:
— Готовься. Точка через пятнадцать секунд.
Я встал. Закрепил снаряжение. Карты на месте. Меч в карту, парашют на спину.
Потянул рычаг у задней двери. Та с шипением пошла вверх. В лицо ударил поток воздуха. За дверью — серое небо, солнце слева, внизу — леса. Рваные, чёрные, как будто сожжённые участки перемешаны с зеленью.
Голос в наушнике:
— Пять… четыре… три… две… одна…
Я шагнул вперёд.
Тело мгновенно кинуло в пустоту — рывок, толчок воздуха, и меня стало крутить в воздухе. Живот ушёл куда-то в грудь. Голова дернулась назад. Ветер хлестал по щекам, в ушах свист.
Рывком выпустил щупальца. Тонкие, длинные, обрезал по длине, чтобы расширить, раскинул в стороны. Пять щупалец — как звезда. Одно вверх, два в стороны, два вниз по диагонали. Пространство стабилизировалось. Кручение остановилось. Падение стало управляемым.
Ветер бил в грудь, в лицо, но я уже контролировал всё.
Посмотрел вниз. Там — зелёно-серое полотно леса. Тёмные проплешины, будто уголь. Пятна разрушенных зданий. Где-то далеко внизу проблескивала тонкая нитка шоссе. Я был над центральной Словенией. Полёт начался.
Собрал щупальца. Повернул корпус, выгнулся в талии и разложил два боковых щупальца по правой стороне, ещё два — по левой. Сцепил каждый парой. Получились два крыла — вытянутые, чёткие. Два с лишним метра в длину, около метра двадцати в ширину. Максимально плоские, как лопасти планера. Пятое — пошло между ног, расширил до сорока сантиметров, концы загнул и упёр в края стоп. Получился стабилизатор, упирающийся в ноги, как хвостовая лопасть. Не идеально, но держит.
Я стабилизировал угол. Падение выровнялось.
Планирование пошло.
Воздух под крыльями начал работать. Поток воздуха бил снизу, держал. Я ушёл с вертикали на диагональ — теперь не просто падал, а шёл по дуге. Плотной, длинной, змеящейся над Словенией.
Скорость — около 250 км/ч. Ветер сбоку — глушу за счёт мелкой коррекции правым крылом. Щупальца слушаются хорошо, держат нагрузку. По ощущениям — как будто лечу, лежа на бетонной доске, и каждую секунду пытаюсь удержаться на ней силой воли и микродвижениями. Легко не было.
На высотах порывы воздуха жесткие. Несколько раз дёрнуло вбок, раз — вниз. Приходилось мгновенно подстраиваться. Пятно леса снизу начало расширяться — я понял, что реально покрываю дистанцию. Уже как минимум десять километров за спиной. Это работает.
Выставил руки чуть вниз и в стороны.
Раскрыл ладони, пустил поток энергии — из обеих рук вырвалось энергетическое пламя. Багровые струи ударили назад. Сильные, тяжёлые. Отдача пошла сразу. Почувствовал, как воздух меня тянет вперёд, а руки — назад. Как будто держу два пожарных рукава под напором.
Щупальца чуть сыграли — пришлось стабилизировать угол. Но скорость подросла. Немного. Не в разы, но достаточно, чтобы чувствовать, как меня вытягивает вперёд.
Грудные мышцы сводит. Запястья ломит. Пот стекает за ворот.
Но это работает.
Пламя рвёт воздух. Оставляет за мной две багровые линии, как два шрама в небе.
Я нахрен лечу!
Ни звуков, ни радиосвязи. Только ветер, давление и абсолютное одиночество.
Раз в пол минуты корректирую положение. Пламя то включаю, то выключаю. Оно не двигатель, но на пике ускорения даёт импульс — в долгом плане позволяет съесть пару лишних километров дистанции. Да и психологически легче — ощущаешь, что ты не просто падаешь, а действуешь.
Развернул голову, взглянул вниз.
Подо мной снова лес, но уже другой — густой, тёмный. Словенские высоты. Там опасно. Далеко впереди, ближе к горизонту, виден просвет — долина. Если повезёт — сяду там. Если нет — буду вырезать себе путь.
Щупальца уже чуть дрожат — не от усталости, от напряжения. На такой нагрузке долго не продержатся. Но пока держат. Главное — не потерять форму.
Я перестал думать. Осталось только лететь. Считать километры по мелькающим участкам леса. Слушать ветер. Следить за углом. И не свалиться раньше времени.
Впереди — движение. Я прищурился.
Километрах в пяти, прямо по курсу, воздух вспух пузырём. Пространство свернулось, завертелось, и в небе открылась фиолетовая клякса — без вспышек, без звука, просто пустота, как пробитый пузырь на поверхности воды. Из неё выплыл... корабль. Настоящий, деревянный, со старой мачтой, тугими парусами, свисающими канатами и облупленным бортом.
Но под ним не было воды. Он не падал.
