Когда она произносила имя сестры, в ее словах звучала горечь, которую трудно было не заметить.
— Вы, по-моему, несправедливы к своей сестре, — высказала я свое мнение.
Ее пальцы стали нетерпеливо постукивать по изгибу дивана.
— Ты думаешь, это из зависти? — в раздумье произнесла Урсула. — Впрочем… может быть, ты и права.
Хотя согласилась она и неохотно, это все же было больше того, на что я рассчитывала.
— И все-таки, если бы я знала, что Фанни будет хорошей женой Кенету, я бы легче перенесла их помолвку, — откровенно призналась Урсула.
— Возможно, вы недооцениваете ее? — спросила я.
— Я делаю все, чтобы по достоинству оценить Фанни, — колко ответила она.
Из этой ее реплики я сделала вывод, что не все поняла. Но и она не дала мне времени для разгадки тайны, поспешно внесла поправку.
— Но, возможно, ты видишь в ней то, что мы не заметили? — спросила она. — Мне тоже очень хочется надеяться, что у них будет хороший брак. Это несмотря на все мои сомнения. Но достаточно о Фанни. Скажи мне, ты по желанию ищешь место или по необходимости.
— Главным образом, по необходимости, — призналась я. — Я могла бы остаться у миссис Мэдкрофт, но предпочитаю уехать.
— Да, да, — согласилась она. — Ты совсем не подходишь для такого образа жизни. Я думаю, ты для этого слишком благоразумная.
— Это было бы приятно услышать обо мне моему отцу.
— Он был благоразумным человеком?
— Чрезвычайно.
— Я не ошибусь, если подумаю, что ты обожала его.
— Возможно, что и так.
— Причем, мне кажется, очень обожала. Она машинально дергала бахрому вышитой шелком диванной подушки и неосознанно скручивала ее в нить.
— Я хочу тебе кое-что сказать, — внезапно произнесла она. — Это будет бессмысленным, если ты не обладаешь здравомыслием.
— Я заинтригована.
— Это об Эдмонде.
Ее слова удивили меня. Я не думала, что она захочет говорить со мной о брате. Я попросила ее продолжать, стараясь сама сохранять бесстрастное выражение лица. Она бросила скручивать бахрому и прямо посмотрела на меня.
— Я люблю брата, Хилари. Нет никого ближе для меня.
— Это вполне понятно.
— Тогда ты оценишь, как трудно мне это сказать.
— Я постараюсь понять.
— Эдмонд не любит женщин.
Произнеся эти слова, Урсула глубоко вздохнула. Ее сообщение не явилось для меня неожиданным. Я и сама пришла к такому же выводу. Правда, его недавнее поведение немного смутило меня, но в принципе не изменило моей оценки.
Я подождала. Мне казалось, что Урсула хочет сказать больше. Действительно, пауза продолжалась недолго.
— Это не без причитания, ты понимаешь? — доверительно произнесла она. — Произошел… несчастный случай. Тогда он был совсем молодым человеком.
— Вы уверены, что это касается меня?
— Боюсь, что касается. Иначе я не стала бы говорить об этом. Да, если бы в этом не было необходимости.
Я обратила внимание, что ее кожа приобрела сероватый оттенок. И хотя Урсула старалась держать руки ровно, они дрожали. Ее обычно прямая спина сейчас сгорбилась, и Урсула прижимала руки к грудной клетке, словно защищаясь от чего-то.
— Хорошо, — согласилась я. — Продолжайте. Она слегка расслабилась.
— Мой отец совершил безрассудную, нелепую ошибку, женившись на Лили. Правда, подобную ошибку довольно часто совершают джентльмены среднего возраста, у которых много денег, но нет опыта в житейских делах. Они выглядят дураками перед любой очаровательной молодой женщиной, которая на многочисленных опытах научилась легко привязывать к себе доверчивых джентльменов. Она льстит без зазрения совести и получает желаемый результат.
— Но какое это имеет отношение к вашему брату?
— Моей мачехе нравилось быть женой богатого человека, но она привыкла к удовольствиям, которые он не мог ей дать.
Ее слова шокировали меня. Мне кажется, об этом не следовало говорить постороннему человеку, несмотря ни на какие обстоятельства. Я начала возражать, но она поймала меня за руку.
— Я понимаю, что это неприличная тема, — умоляюще произнесла она. — Но, пожалуйста, выслушай меня. Я прошу. Это ради тебя же.
— Тогда мне хотелось, чтобы вы говорили по существу, — попросила я.
— Хорошо, — сразу согласилась Урсула. — Интерес мачехи к Кенету был проходящим. Он представлял собой не более, чем мимолетное развлечение после полудня. По-настоящему она хотела Эдмонда. Да, моего брата Эдмонда.
У меня мелькнула мысль о моем странном сне и о событиях в полдень на поляне. Сообщение Урсулы соответствовало моим ощущениям и чувствам, которые последнее время поглощали меня. Я пыталась выбросить их из головы. Иногда мне это удавалось, но ненадолго. Должна я теперь поверить, что они правдивые? Мое сердце оборвалось, и руки похолодели.
Урсула посмотрела на меня своими серыми глазами и заметила перемену в моем состоянии. Ее темные ресницы задрожали, но в целом она оставалась совершенно спокойной.
— Однажды мой отец застал их… вместе, — произнесла Урсула и посмотрела на меня. — Он был, конечно, в ярости и велел Эдмонду покинуть дом. Еще он грозился лишить его наследства. Таким образом, конфликт между ними дошел до предела. — Если бы Лили не умерла, я сомневаюсь, чтобы они помирились.