От его слов я пришла в ужас. Значит, впечатление, которое осталось у нас с Чайтрой, не было ошибочным. Мистер Ллевелин действительно защищал убийцу своей мачехи. Теперь я была убеждена, что он хотел, чтобы и я делала то же самое. Но какого мнения об этом я сама?
— Даже если я соглашусь с вами, это вам ничего не даст, — возразила я. — Миссис Мэдкрофт убеждена, что призрак Лили не успокоится до тех пор, пока она не назовет убийцу.
Эдмонд ничего не ответил. Он только еще крепче обнял меня за талию и прижал к себе.
— Тогда вы должны убедить ее в любом случае, — хрипло прошептал он. — Это дело нужно похоронить. Для нашего общего блага. Однажды вы сказали, что поможете мне. Можно мне рассчитывать на вас снова?
— Можете, — выдохнула я, и пламя страсти вырвалось из меня, — лишив меня здравого смысла, и сделав глухой к обещаниям, которые я произносила.
Уголки его губ изогнулись, и его дыхание нежно коснулось моей щеки.
— Временами вы, мисс Кевери, бываете невыносимо раздражающей молодой леди, — произнес он все тем же хриплым шепотом. — Но приятно знать, что вы можете быть поддержкой.
Лучше бы мне не давать обещание помочь мистеру Ллевелину. Миссис Мэдкрофт кипела решимостью разоблачить убийцу Лили. Это по крайней мере. А еще лучше отдать его в руки правосудия. Мои попытки отговорить ее она назвала глупостями неопытной молодой женщины, которая всех жалеет и всем сочувствует, не оценивая при этом потребности ее духовной сферы.
Судя по настроению миссис Мэдкрофт, не существовало преград, которые могли бы помешать ей довести до конца то, что она начала.
Теперь, когда мистер Ллевелин больше не подвергал меня своему очаровывающему воздействию, его просьба о помощи несколько удивила меня. Почему он просил меня убедить миссис Мэдкрофт прекратить спиритическую деятельность в Эбби Хаус, когда ему достаточно было приказать нам убраться из его дома? Он признавал свои обязательства перед Фанни? Или такими прямыми и грубыми действиями не хотел портить сложившуюся в обществе и в семье традицию гостеприимного хозяина?
Все это были лишь мои предположения.
Наша поездка в Дедл Доо не состоялась. Оказалось, доктора Родеса вызвали к больному кузнецу. Вроде бы, на один день. Но я предполагала, что у этого больного ему придется задержаться более, чем на один день. Он был унижен перед невестой, ее подругой и посторонними. К тому же, он был слишком чувствительным джентльменом, из тех, кто не может легко выбросить из своей памяти всякие малоприятные вещи.
Впервые за всю неделю Фанни появилась в это утро за завтраком, жалуясь, что умирает с голоду. Судя по тому, как отчаянно Фанни протирала глаза, она плохо спала. Но Фанни была не единственной, кому в минувшую ночь спалось неважно. Салли и Урсула явились тоже необычайно рано.
Фанни положила себе на тарелку яйцо-пашот и колбасу и плюхнулась на стул рядом со мной. Но есть почти не стала. Откусив кусочек намазанной маслом булочки, отодвинула тарелку в сторону.
— Ты заставляешь меня чувствовать себя свинкой за то, что съедаю два кусочка, — пожаловалась Салли, с завистью рассматривая изящную фигуру Фанни.
— А Кенет считает меня слишком тонкой, — дружелюбно сказала Фанни.
— Тогда жаль, что ты не съедаешь все, что на тарелке, а выбрасываешь на ветер, — уколола Урсула.
В ответ на эту шпильку Фанни лишь передернула плечами и тут же спросила у Урсулы, не было ли писем? В ожидании ответа ее пальцы нетерпеливо постукивали по краю стола, и она заговорщически улыбнулась мне. Из этого я сделала вывод, что она ждала письмо от своих друзей, которым рекомендовала меня гувернанткой.
Мне хотелось бы знать, что они ответят. Получив письмо, я, безусловно, облегчу себе жизнь. Но Урсула разочаровала нас, сказав, что ничего не пришло. Мне оставалось лишь набраться терпения.
Покончив с чаем, Фанни покинула нас. Салли вскоре последовала за ней, пробормотав извинение по поводу того, что ей надо проконсультироваться у Эдмонда по одному финансовому вопросу. Мы с Урсулой остались за столом одни лицом к лицу у вазы с фруктами. Она приятно улыбнулась мне и вытерла рот салфеткой. Затем предложила мне еще чашку чаю.
— Спасибо, — сказала я, положив вилку и убрав с колен салфетку. — Думаю, что двух достаточно.
— Если вы закончили, — нерешительно произнесла Урсула. — То вы… не будете возражать, если мы поговорим, мисс Хилари?