Сказочный мир ощущений и образов возник в моем сознании. Вот руки Эдмонда страстно скользили по моей обнаженной спине к талии. Они обнимали меня всю. Мои глаза наслаждались моим изящным совершенством. Я ощутила на себе вес его сильного тела, его мощные сокрушающие движения. Его ноги соединились с моими и разъединили их. Сладостное, обжигающее наслаждение оттого, что он обладает мной, и я обладаю им. Обхватить его ногами и стиснуть, завладеть им, взять от него то, что он немилосердно держал при себе. Поработить его, как он поработил меня.
Голова кружилась. Я была пьяна от ожидания и желания. Мои руки сами поднялись, коснулись дверной ручки и повернули ее. Дверь оказалась незапертой и бесшумно открылась.
Легко.
Неужели к нему всегда было так легко войти?
Лунный свет проникал через открытое окно, и портьеры качались от легкого летнего бриза. Эдмонд спокойно спал в постели, темные очертания его головы выделялись на светлой подушке. Его грудь равномерно поднималась и опускалась, и в комнате был слышен только звук его мягкого, ровного дыхания.
Я смотрела на него, смакуя, что сейчас он был моим…
Я расстегнула по порядку все жемчужные пуговицы на своей ночной сорочке и нетерпеливо сбросила ее с плеч. Она упала к моим ногам, и я тут же забыла о ней.
Я вздохнула и наклонилась к нему. Я вытянула руки и почувствовала, что мои пальцы коснулись его щеки.
Он пошевелился и открыл глаза. Его взгляд упал на меня. Я радостно ожидала, когда он протянет ко мне руки. В течение минуты он изумленно смотрел на меня. Да, да, он желал меня так же, как я его. Эдмонд шумно вздохнул.
— Господи, Хилари, что ты делаешь? — произнес он…
От его вопроса я пришла в полное сознание. Очнулась. Я стояла у кровати Эдмонда. Обнаженная.
Полностью и унизительно обнаженная.
Мне не хватало воздуха. Комната предательски поплыла перед мной. И я упала.
Проснулась сконфуженная и сбитая с толку. Я ясно представляла, что я в постели, и что еще ночь. В комнате было темно, и серебристый свет луны струился на мое одеяло.
Но мои застекленные створчатые двери почему-то стали окнами и переместились на стену напротив. И почему-то в комнате чувствовался запах мужского крема для бритья.
С трудом пыталась я осмыслить, где я и что со мной происходит. Остатки странного сна эхом отзывались во мне, и его отголоски еще не совсем пропали. Медленно возвращалась память, и вместе с нею опустошенность.
Задыхаясь от охвативших меня чувств, я попыталась сесть. Сильные руки уложили меня обратно в постель. Эдмонд. Боже милостивый, что я совершила!? Но что натворил Эдмонд! А чего мне следовало ждать от него? И что, собственно, может ожидать женщину, пришедшую в полночь к мужчине в спальню? Для чего она к нему шла?
Я застонала и, обхватив голову руками, уткнулась лицом в подушку.
— Хилари! — позвал он охрипшим голосом, который можно было с трудом узнать. — С тобой все в порядке?
Ничего хорошего между нами уже не будет. Что он подумает обо мне, если не поверит в мой лунатизм? В его глазах я буду не лучше, чем Салли Причард, или любая другая женщина, соблазняющая богатого и красивого мужчину. А по сравнению с моим поведением Салли была образцом целомудрия и благоразумия.
— Хилари! Ради Бога, ответь мне, — настаивал он, и в его голосе чувствовался страх. Я прохрипела пересохшим ртом:
— Прости меня! Я… Я…
Он взял мою руку, прижал мои пальцы к своим губам и долго держал их так. Он не желал отпускать, а я не сопротивлялась и не настаивала. Мы долго молчали.
— Ты сможешь одеться? — наконец спросил он. Одеться? Он хочет уйти? Или хочет, чтобы я ушла? Кто из нас где находится? И что было? Я погубила себя навсегда, а он даже не хотел меня. Или все уже было? Сколько раз я засыпала и сколько раз пробуждалась? Когда был сон, а когда явь? Все смешалось. Я не могла разобраться, что было во сне, а что в реальности. И я разразилась нервным смехом.
Он прикрыл мой рот своей рукой.
— Прости, дорогая, — тихо произнес он. — Стоит только кому-нибудь догадаться, что ты была здесь…
Ах, вот как? Могущественный мистер Ллевелин в некоторых ситуациях оказывается совсем не таким могущественным. Сейчас он боится всех. Почему? Что они смогут ему сделать? Да ничего. Они и не будут ничего делать. Они будут просто ждать. Как он поступит? Женится на девушке, с которой побывал наедине в спальне ночью или нет? Он боится этого ожидания? Или необходимости принимать решение? Решение, которое может круто изменить всю его жизнь, его положение в обществе. Он не из тех мужчин, которые хотят обременять себя женой с риском для своего общественного положения. Осуждение общества для него равносильно смерти. Насколько я в этом отношении представляю для него опасность? Пока он не может знать.
Но почему он назвал меня дорогой? Или я услышала только то, что хотела?
— Я смогу одеться, — ответила я на вопрос, который очень волновал его. — Пожалуйста, оставь меня на одну минуту.