— Не волнуйся, — сказала она, похлопав меня по руке. — Все обойдется. Мы не пойдем к Урсуле. Сама она, может быть, забудет о своем плане. Во всяком случае, не станет обсуждать с Эдмондом эту тему. Она понимает, что нечаянно может помочь тебе. Ведь как бы ни относился Эдмонд к твоей матери, он не одобрит непорядочные действия своей сестры.
Да, со стороны миссис Мэдкрофт это был, конечно, царский жест. Проявить ко мне такое великодушие после того, как я отказалась остаться с ней вопреки ее горячему желанию и горячим просьбам… Это заставило меня одновременно проникнуться к ней чувством благодарности и почувствовать угрызения совести. Конечно, я была перед ней виновата. И я чистосердечно признала свою вину.
Миссис Мэдкрофт но-детски искренне обрадовалась и моему признанию, моему раскаянию.
— Что бы ни случилось, ты всегда будешь желанной в моем доме, — заверила она меня. — А главное, ты не беспокойся. Мистер Ллевелин, может быть, никогда и не узнает о нашем маленьком обмане.
Эдмонд заранее предупредил своих сестер о том, что намерен в этот вечер объявить в гостиной о нашей помолвке. И вот этот момент наступил. Эдмонд взял меня под руку так, что наши пальцы переплетались, и степенно повел к огромному камину. Мы подошли, остановились и повернулись лицом к собравшимся. Теперь Эдмонду предстояло сказать то, ради чего он всех пригласил. Он на одно мгновенье посмотрел мне в глаза и улыбнулся. От этой улыбки у меня радостно замерло сердце, а глаза наполнились слезами.
Эдмонд обвел взглядом собравшихся, мысленно прося тишины и внимания. Но гостиная монотонно гудела, напоминая в эти минуты горное ущелье, по которому с непрестанным гулом катит свои волны горная река. Каждый болтал о чем-то своем, мелком и повседневном и, казалось, никого не интересовало то, что сейчас должно было произойти. Будто каждый день в Эбби Хаус происходили помолвки с участием хозяина имения.
Этот гул в гостиной, это подчеркнутое равнодушие к нам с Эдмондом для меня не являлись неожиданными. Я уже знала о некоторых приготовлениях наших недоброжелателей, ведь у господ не может быть тайн от слуг. Так вот, Фанни отдала нечто вроде указания всем участникам торжественного собрания не обращать внимания на нас с Эдмондом. Судя по всему, ее замысел получил поддержку. Нас с Эдмондом в упор не видели, нас никто не хотел слушать. Как поступить Эдмонду? Это не тот случаи, когда мистер Ллевелин может воспользоваться своими правами хозяина имения. Оставалось лишь стоять и ждать, стоять и ждать.
Первой не выдержала миссис Салли Причард. Не думаю, что она нарушила запрет Фанни ради того, чтобы выручить Эдмонда. Просто она решила использовать прекрасную возможность еще раз во всеуслышание сказать мне колкость.
— Я надеюсь, что мы сегодня не услышим вновь рассказ о том, как мисс Кевери чуть было не лишилась жизни, — сказала Салли с откровенной издевкой, перекрывая гул голосов. — Эта история и так всем надоела.
— Господи, конечно же, — подала голос Фанни. — Садись, Эдмонд, ты сегодня выглядишь смешным.
Я почувствовала, как напряглись пальцы, вся рука, все тело Эдмонда. Каким-то особым чувством я ощутила, что в нем закипало раздражение. Но внешне это никак не проявлялось. Что касается меня, то я заранее простила Фанни и Салли все их вероломные выходки, помня о том, что именно их вероломный поступок сыграл решающую роль в нашем сближении с Эдмондом. А сейчас? Ну что ж, нужно немного подождать. Пусть сейчас Салли и Фанни потешат себя, мое торжество впереди. Он наступит, мой звездный час. Колкости, которые звучат сейчас, это все мелочи. Главное, чтобы не стряслась большая беда, вызванная разгулом зла в Эбби Хаус. Чтобы до нее дело не дошло, миссис Мэдкрофт должна уехать отсюда. Если бы только Урсула каким-либо образом выпроводила миссис Мэдкрофт…
— А это дело нельзя отложить? — требовательно спросила Урсула. — Уже восемь часов и ужин готов.
— Это дело нельзя отложить, — невозмутимо произнес Эдмонд.
Его невозмутимость меня поразила. Вообще его терпение по отношению к сестрам было поразительным.
— Ладно, Эдмонд, — заговорил молчавший до сих пор Винни. — Давай, выкладывай. А то мы все голодны.
При этом Винни успел подбадривающе кивнуть головой своему другу и подмигнуть мне. И его поддержка сказалась. Эдмонд откашлялся уже с иным, бодрым видом.
— Мисс Кевери согласилась стать моей женой, — произнес Эдмонд.
Он поднес мою руку к своим губам и поцеловал ее, одновременно глядя мне в лицо. Я покраснела от счастья. Наверное, я покраснела бы еще больше и была бы счастлива еще больше, если бы не опасалась, что из-за этого в гостиной может разразиться скандал, который лишь уменьшит мое счастье.