Эдмонд отпустил меня неохотно. Я тоже погрустнела, увидев, как он уходит. Мелькнула мысль, что, может быть, не следовало соглашаться на этот разговор. Но потом я решила, что все же поступила правильно. Мой отказ дал бы Эглантине повод подозревать меня в высокомерии или трусости. При случае она могла бы умело разыграть эту карту. Если уклонение от разговора мне не выгодно, то пусть он состоится сейчас. И пусть Эглантина скажет мне то, что она намерена сказать. Кстати, и у меня есть возможность откровенно высказать ей мое мнение, что у меня нет никаких видов на ее мужа. Эдмонд тот мужчина, который мне нужен, и о котором я могла только мечтать. Теперь моя мечта осуществляется.
Мы остались в гостиной вдвоем с Эглантиной. Она старательно закрыла дверь. Затем повернулась ко мне и приятно улыбнулась. Вернее, изобразила приятную улыбку. Я все равно ощущала в ней какую-то фальшь, и она не вызвала у меня доверия, желания улыбнуться в ответ.
— Мы присядем, — предложила Эглантина. — Так, возможно, будет удобнее.
— Как вам угодно, — сказала я.
Мы сели на диван под высоким и глубоким выступом комнаты типа «фонарь». Она стала с поразительной тщательностью расправлять складки на платье из темного шелка. Это длилось довольно долго. Наконец последняя складка была уложена ровно. Я подумала, что сейчас она начнет разговор. Но нет, Эглантина начала разглаживать морщинки на перчатках. После того, как все морщинки кончились, она развернула свой веер. И лишь после того, как веер был полностью раскрыт, Эглантина повернулась ко мне все с той же улыбкой на лице.
— Я намерена предложить вам выбор, моя дорогая, — произнесла она таким тоном, каким обычно предлагают выбрать пирожное к чаю. — Либо вы соглашаетесь покинуть Эбби Хаус по собственному желанию, либо я расскажу Эдмонду всю правду.
Жесткие слова Эглантины представляли полную противоположность ее манерам. Поэтому мне потребовалось несколько секунд для того, чтобы привыкнуть к этой новой для меня Эглантине. К тому же, постановка вопроса оказалась для меня также совершенно неожиданной. Вначале у меня даже перехватило дыхание. Когда я пришла в себя, заработала мысль. Ясно, подумала я, значит это Эглантина украла альбомы с газетными вырезками. Между тем, Эглантина улыбнулась.
— Я вижу, что мы хорошо понимаем друг друга, — сказала она. — Вы хорошо поразвлекались с моим мужем, но теперь все кончено.
Вот это поворот! Получается, что ни Эглантина, ни этот разговор к альбомам отношение не имеют. Речь идет лишь о Винни.
— Уж не хотите ли вы сказать, что мы с Винни любовники? — постаралась я спросить как можно спокойнее.
— Конечно, нет, — произнесла она, лениво помахав веером. — Сомневаюсь, чтобы ваша дружба зашла дальше легкого флирта. Большее вы не могли бы себе позволить без мужа. Но вы умно спровоцировали Эдмонда на брак с вами, и теперь ваши руки будут развязаны…
— Спровоцировала, говорите? Но я этого не делала.
— Чепуха, моя дорогая. Вы что, считаете меня полной дурой?
— Нет, я начинаю думать, что вы просто сумасшедшая.
— Едва ли сумасшедшая. Просто привыкла, что мой муж проявляет слабость по отношению к молодым женщинам. Вы должны знать, что вы его не первое увлечение.
— Что ж, несколько минут, о которых вы говорили, уже давно прошли. Подведем итоги. Ваш муж меня совершенно не интересует. Думаю, что я его тоже. Та влюбленность, которую он постоянно демонстрирует, не более чем игра, притворство.
С этими словами я встала и пошла с высоко поднятой головой. Я шла степенно, даже слишком степенно, чего бы себе никогда не позволила Фанни. Видя сейчас мою походку, она ни за что не одобрила бы мое поведение. Уж она-то устроила бы сцену оскорбленного достоинства. Но мне просто хотелось отойти подальше, не теряя чувство собственного достоинства, не давая Эглантине повод для злорадства.
Та жестокость, с которой говорила со мной Эглантина, навела меня на размышления о ее способности или неспособности убить Лили. Тем более, что в день гибели Лили Эглантина с мужем находилась в Эбби Хаус. Я поставила для себя вопрос так: способна ли Эглантина убить женщину, которая создает угрозу ее браку? В существовании такой угрозы я не сомневалась. А Эглантина ощущала ее со стороны Лили непосредственно. Итак, способна или нет? Физически да. А в моральном отношении?
Я не могла с полной уверенностью ответить, что нет. Мои пальцы коснулись дверной ручки, и в тот же момент я почувствовала облегчение. Слава Богу, еще секунда и я уйду отсюда. И как только я окажусь за столом под покровительством Эдмонда и буду ощущать тепло его лучистых серых глаз, весь трудный разговор с Эглантиной покажется мне не более, чем дурным сном.
Но для того, чтобы это стало сном, надо было еще проснуться.
— Не думаете ли вы, что странные отлучки Винни остались мною незамечены? — остановила меня Эглантина резким голосом. — Там, где проваливались другие, не повезет и вам, запомните это. Винни не такой человек, каким кажется при первом впечатлении. Он правдивый, и это многих разочаровывало. Имейте это в виду.