Келлан плотно сжал губы и закрыл глаза. Я помедлила, наблюдая за ним. Таким он обычно бывал, когда собирался оторвать кому-нибудь голову. Повернувшись к Сиенне, он наставил на нее палец:
– Тебе было сказано: не в губы!
Сиенна с милой улыбочкой стала спускаться вслед за Эваном, тот же напрягся, заметив выражение лица друга. Сиенна остановилась и положила Келлану руку на застывшее плечо:
– Я увлеклась, уж больно был страстный момент. Больше не повторится.
Она повела плечами, мотнув блестящей гривой.
Я шагнула вперед, видя ее насквозь:
– Чертовски верно – больше не повторится! – Может быть, меня разогрел алкоголь, но мне вдруг отчаянно захотелось ей врезать. Да, дело точно было в спиртном. – Он тебе не принадлежит!
Кто-то придержал меня за плечи, едва я дернулась. Сначала я подумала на Келлана, но, оглянувшись, обнаружила одного из вездесущих телохранителей Сиенны. По-моему, это был Номер Второй. Сиенна встала передо мной, лучась безмятежностью:
– Он человек, милочка, и не принадлежит никому. – Она холодно огляделась, как будто вся эта драма была ниже ее достоинства. Когда ее взгляд вновь вернулся ко мне, в глубине темных глаз полыхало пламя. – И если ты обратила внимание, он не то чтобы отстранился.
Она вызывающе посмотрела на Келлана, и тот стиснул зубы, но промолчал. Удовлетворенная Сиенна пошла прочь, и Номер Второй отпустил меня.
Я расправила плечи и шумно выдохнула. Она была права. Я встретилась взглядом с Келланом. Окружающие сочли, что маленький поединок исчерпан. Эван потрепал меня по плечу и пошел восвояси вместе с остальными «Чудилами». Мэтт поволок Гриффина. К счастью или к несчастью, перепалку «возлюбленных» не зафиксировала пресса. Я не знала, что и думать о своем муже. Отчасти я понимала: он был актером, стоял на сцене, а потому и устроил спектакль перед огромной аудиторией. С другой стороны, заявление Сиенны застало меня врасплох. Он не отстранился. Ответил ли на поцелуй?
Не будучи в силах смотреть на него, я развернулась и заковыляла куда подальше. Спустя секунду он задышал мне в спину:
– Кира, я пьян. Все случилось так быстро, что я не успел…
– Знаю! – обернувшись, я воздела палец и поднесла к его лицу.
Он спешил следом за мной:
– Тогда почему ты сердишься?
Вздохнув, я снова посмотрела на него. Поворот отозвался легким головокружением.
– Потому что я тоже пьяна!
Едва я попыталась крутануться, Келлан схватил меня за руку:
– Пожалуйста, перестань убегать!
Я в раздражении уставилась на него, что было сил пытаясь сфокусировать взгляд.
– Так сердишься или нет? – не унимался он.
– Не знаю, – ответила я, все еще раздираемая противоречивыми чувствами. – Ты ее тоже поцеловал?
Келлан приоткрыл рот, в глазах отразилась борьба. Врать он умел не хуже, чем петь. Имели удовольствие наблюдать. Это одна из причин, по которым наши отношения так долго не налаживались. Трудно ужиться с человеком, если тому столь легко дается двуличие. Однако не мне было сетовать, а потому я всячески старалась не обращать этот факт против Келлана. Мы оба оказались способны на чудовищные вещи. Именно поэтому нам было важно пестовать в себе честность.
– Обожди секундочку, – попросил Келлан и сжал губы в тонкую линию. Мой взор затуманился, и он затараторил: – Я набрался, она застала меня врасплох. Все получилось машинально. Я двинул губами, самую малость, но только один раз. Потом оттолкнул, едва сообразил, что происходит, но свет уже погас! – Он заломил руки. – Гриффин добился бы большего от меня! Но я обещал быть честным и говорю «да».
Мне очень хотелось разозлиться всерьез, но я слишком хорошо понимала его, а к тому же гордилась такой откровенностью – мелкая ложь далась бы ему куда легче, чем болезненная правда. Шмыгнув носом – я все же немного расстроилась, – я обняла его за шею и притянула к себе.
– Все хорошо, – шепнула я ему на ухо. – Я сержусь не на тебя. Я злюсь на нее.
Его тело обмякло.
– Я тоже.
Не знаю, как долго я уже находилась в пути, но кочевая жизнь становилась привычной. Засыпать поначалу бывало трудно: меня будила сама езда, особенно на поворотах и при торможении. Однако теперь я едва это замечала. Автобус мог резко остановиться, свалив меня на пол, и я не проснулась бы. Впрочем, от этого, вероятно, смогла бы.
Обычно, когда я открывала глаза, автобус находился в движении. На разборку сцены после выступлений Сиенны уходило довольно много времени – декораций и оборудования было гораздо больше, чем в скромном турне Джастина, – а потому автобусы трогались в путь поздно вечером или рано утром. Кое-кто из звезд и обслуживающего персонала предпочитал урвать несколько часов сна в отеле, но нам с Келланом нравилась наша автобусная конурка, и мы, если могли, оставались в ней.
