— У тебя есть мысль? — удивленно спросил я, потроша очередной мешок.
— Нет. Но я не думаю, что строители были глупее тебя.
— Знаешь, если ты такая умная, то придумай, как снять…
— Я не умная. Я — начитанная. — гордо сообщила она.
— Тогда начинай вспоминать, что ты читала о стибривании веревочкой барахла с платформы, при уменьшении давления на которые по бокам пролетают топора, а при залезании на которую над ней лупит огнеметом, а потом в полу открывается плита. Ага. Веревочка.
Извлеча из мешок пяток метров тонкой стальной цепочки, я занялся поиском первой жертвы.
— Харш, а ты как думаешь — это вообще нормально, могилы грабить? Я уже не говорю о разных проклятиях.
— Проклятья — это или вирусы, которых у нас уже полна кровь, или что-то ядовитое или радиоактивное на рукоятях. А здесь — нормальное оружие хозяев. Бывших. Спрячься за тумбочку.
Мара наградила меня скептическим взглядом и исчезла за тумбочкой.
Глубоко затянувшись, я присел за тумбочку и дернул за цепь, медицинскими ниточками привязанную к алебарде, которой я собирался нащупать дырки в проходе.
Алебарда с грохотом рухнула на пол. Маятники свистнули и затаились под потолком.
— Так.
Подкравшись к добыче, я трясущимися от радости руками вытащил ее из петли. Потом посмотрел на выглянувшую за тумбы Мару и продолжил лекцию о пользе разграбления гробниц.
— И грабить могилы — это нормально. — сказал я, покручивая алебарду. Тяжеловата и непривычна. — Судя по жителям этой комнатки, на этой планете любят резать друг друга, не говоря уже об инопланетянках. А отбиваться за троих, мадам фехтовальщица — я не шестой дан карате. Так что, если не затруднит, следуй за мной и отмечай плиты, которые проваливаются.
— Боюсь, что метить территорию — это работа особей мужского пола.
— У меня ноги плохо задираются. Кстати, если нечем метить, воспользуйся кувшинчиками. Там, вроде, что-то жидкое.
— Засранец. — восхищенно сказала она, топая по проходу. Мне навстречу. Эффектным ударом алебарды провалив плиту, на которую она нацеливалась вступить, и насладившись видом ее округлившихся глаз, я повернулся и побрел по проходу, простукивая пол и думая, что надо присмотреть что-то, в чем Нат не будет чувствовать себя лошадью, засаженной в танк в качестве двигателя.
— Мар, ты, кстати,… еще одна… себе барахло присматривай.
Пять секунд тишины.
— Эй! — я обернулся. Мара смотрела на труп на тумбе. Посмотрев на тумбу, я понял, что она себе барахло уже нашла. Скелет в доспехах казался очень маленьким на двухметровой тумбе. Оглядев длинные рыжие волосы, выбивающиеся из-под остроконечного шлема, таз, распирающий кольчугу шире плеч, обитые серебром сапожки, я высказал очевидный вывод:
— Женщина.
— Что? — оторвалась Мара от созерцания черепа. Вспомнив, что когда у Мары была прическа, она была светло-рыжая, я сообщил:
— Эта воительница, должно быть, была на тебя очень похожа.
Мара уставилась в пол. Очень грустно уставилась.
— Мар, у тебя из родственников никто безвременно не умирал? — высказал я вслух догадку.
Мара вздохнула, выигрывая маленькое сражение с выдрессированной привычкой «не рассказывать о своих неприятностях, что бы не случилось».
— Мама. Родами.
— Ага. — брякнул я в пол. Слова все куда-то разбежались и попрятались.
— Так что она похожа не только на меня… — Мара подняла голову и упаковала печаль в усталость.
— У тебя какие-то проблемы с тем, чтобы залезть в этот доспех?
— Да нет, наоборот. Мне что-то показалось, что мне посылка от мамы… Только… Харш…
— Я сам сниму.
— Спасибо.
Выколотив трубку, я пошел дальше.
Найдя и отметив еще три падучих плиты, мы пошли обратно. Мара — приводить в сознание Нат. Я — тырить ее наследство.
— Ну как? — спросил я Нат, вываливая перед Марой сапожки, кольчугу, шлем и саблю. Нат, полулежа у стены, ощупывала шишку под заботливым присмотром Мары.
— Больно. — проскрипела она.
— Мертвой водичкой полей. Помогает. Мне затылок подпалило, пока тебе вооружение искал. Полил — и нормально.
— И что, нашел? — заинтересованно спросила Нат, отрываясь от головы. Мара выдернула пробку из своей фляжки.
— Нет еще. Хотел у тебя спросить — тебе подлиннее и потоньше или покороче и потолще?
— Мне все равно — в салат. — буркнула она, подставляя макушку Маре.
— Понял вас.
Через пятнадцать минут я вернулся, нагруженный самым маленьким из наличествующих шлемов, кольчугой и полутораметровым узким мечом.
— Извини, лучше не было… — начал я извиняться еще издали.
— Фигня, потянет. — бодро отмахнулась Нат. Подойдя поближе, я увидел причину бодрости — пару кувшинчиков. Мара, видно, собралась хлебнуть для храбрости перед тем, как примерять наследство.
— Ну тогда попробуй все это надеть и не упасть. Все равно не поверю, что под тяжестью.
— Не волнуйся, милый, если уж я упаду от алкоголя, то не скоро. Ты лучше принеси мне что-нибудь в другую руку. Кинжал какой-нибудь…
— Ага, счас. Мальчика нашла.
Отобрав у нее кувшинчик, я допил его и направился рисковать своей незастрахованной жизнью, добывая экипировку себе.
