Разворачивает спиной, наклоняет, руки упираются в кафель, над нами клубы пара, но я ничего не замечаю. Его член скользит по промежности, заполняет меня одним толчком. Кафель мокрый, мне не за что зацепиться, в ответ на каждое его движение во мне из груди вырывается глухой протяжный стон.
Сильные руки до боли сжимают бедра, держат, чтобы я не упала. Правая ладонь опускается, находит мой набухший клитор, трет его, а толчки становятся сильнее. Он разрывает меня, насаживая, как сучку, так по-животному дико, а у меня голова идет кругом.
Сжимаю свою грудь, ощущаю приближение оргазма, он сметает все мысли, тело начинает потряхивать, мышцы вибрируют. Очередной толчок, и меня накрывает.
Сердце готово вырваться из груди, Горн прижимает меня к себе сильнее, делает последний толчок, кончает вместе со мной. Я чувствую его пульсацию, от этого снова сжимаются мышцы, пронося по телу последнюю волну оргазма.
Разве так бывает? Я люблю своего отчима. Это нормально?
Горн
Не могу от нее оторваться, никогда ни с кем так не крыло. Занимаюсь сексом с любимой девушкой, с дочерью своего врага, род которого я поклялся уничтожить, и мне не стыдно. А еще и в день похорон своей жены, приемной матери Виталины.
Но я одержим ею. Я болен. Я пропал. Я перестал бороться и сдался, отпустил себя и получил взамен бесценное. Виталину. Саму жизнь, которой, я считал, у меня нет, давно уже нет.
Она пришла сама, точнее, я, как пацан, надеялся, что она придет. Не мог находиться один, сидеть в кабинете, в ее комнате долго смотрел на статуэтку балерины. Это она ею чуть не прибила Антошу? Парень дурак, не понимает, что нельзя так с ней. Тем более нельзя так с НЕЙ.
Пришла, а потом нас сорвало одновременно. Мне не нужны слова, ее тело, взгляд, касания говорили о многом. Не знаю, как все сложится дальше, но я не отпущу ее, никому не отдам, даже смерти, я с ней знаком.
Сидит сверху, смотрит, влажные волосы распущены, но я вижу все даже в темноте, как блестят ее глаза, как она кусает губы, при этом ведет пальцами мне по груди.
— Расскажи.
— Что?
— Почему не убил меня?
— Я бы не смог это сделать.
— Но… ты же хочешь отомстить моему отцу, забрать у него все?
Она не понимает, что я и так уже все забрал, но при этом спас свою душу, не буду говорить, сама поймет, она умная девочка.
— Все, что ты видишь, и даже больше принадлежит тебе.
— В чем суть?
— Не знаю, иди ко мне.
Тяну на себя, но Вита сопротивляется — упрямая девчонка.
— Я нашла завещание.
Молчу, Вита напрягается.
— На чердаке?
— Ты знал?
— Я все знаю, даже о тех мыслях, что у тебя в голове.
— Но…
— Прочитаешь мне сказку?
— Ты видел книгу, ты видел ее здесь, в комнате.
— Хорошо.
— Дима!
— Я говорил, что мне нравится, как ты произносишь мое имя?
— Я серьезно.
— А я разве смеюсь? По завещанию все твое, я лишь владею несколькими процентами акций, на дом не претендую, я куплю для нас новый.
— Для нас?
Круто начал, надо бы повременить, девочка только начала привыкать, даваться в руки, чувствую себя самым счастливым человеком на свете. И даже стыдно, что это так. А мне хочется улыбаться, заниматься любовью. А еще детей хочу, только надо бы здоровье поправить Виталине.
— Ты не убивал Инну?
— Нет, я могу пустить кровь и поклясться на ней.
— Ты сатанист?
— В какой-то мере да.
— Серьезно?
— Нет.
— Но кровь, алтарь, демон на твоей спине?
— От демона не отрекаюсь, но все остальное… с чего ты это все выдумала?
— А вечеринка? Мне о ней говорил Белов.
— Белов, отец того сопляка из самолета, хочет повесить на меня много того, чего я не совершал, он здесь царь и бог по экономическим преступлениям, а я многим инвесторам и акционерам перешел дорогу в бизнесе, который твой отец незаконно отнял у моего брата.
Вита хочет слезть с меня, ей неприятен разговор, все, что касается отца, воспринимает болезненно.
— Ты хотела услышать правду? Слушай. Я не буду с тобой разговаривать, как с ребенком, я говорю на равных.
— Понимаю, просто слишком много себе накрутила. Но…
— Спроси, ты уже спрашивала, спроси еще раз, давай, Вита.
Смотрит, замирает, смотрит пристально, даже в темноте чувствую ее взгляд, напряжена, хочу прижать к себе, обнять.
— Ты убил моего отца?
— Нет. Я не смог. Когда был зол и душа переполнена горечью мести, взял пушку и пошел убивать. Но встретил девочку, это была ты. Помнишь?
— Да, — тихий ответ.
Приподнимаюсь, глажу по спине, хрупкая, тонкая, куколка.
— Я не монстр, каким ты меня себе нафантазировала, я сам не знал, кто я, пока не встретил тебя.
Кладет руки на плечи, обнимает, трется щекой о щетину, а я дурею. Мне мало, мне так мало ее. Всегда будет мало. Накрывает страх, что могу потерять ее, обнимаю крепче, до хруста костей, начинает трясти.
— Прости меня, любимая.
Вита целует, обхватив мое лицо руками, я целую в ответ, кусая губы, зарываясь в длинные распущенные волосы.
— Мне не за что тебя прощать.
