Джинни поправила волосы, убранные в хвостик, сняла кастрюлю с огня, скинула фартук и запустила спицы довязывать длинный цветной шарф.
— Пойдём, там слишком тихо.
***
Снейп сидел рядом с Гермионой и держал её за руку. Глаза смыкались и сильно хотелось спать, но она просила его остаться, просила не уходить, и он исполнял это, возможно, одно из последних её желаний. Дверь скрипнула, заставив профессора обернуться. Гарри и Джинни зашли, ступая очень аккуратно, и остановились у стены, плотно и тихо прикрыв дверь.
Минуты длились бесконечно, а слабая рука Гермионы так и покоилась в руке Снейпа, сжимая её, насколько хватало сил. Она не спала. Её кожа, ставшая почти прозрачной будто серебрилась в лучах солнца, заглядывающих в открытое окно сквозь белые шторы. Ресницы едва вздрагивали, когда она смотрела в глаза человека, который был с ней и которому она так сильно доверяла.
Северус не понимал, почему в этот раз заклинание действовало иначе. Да, здесь было много нюансов, но, по всем законам, Гермиона не должна была выглядеть так, как выглядела сейчас, ведь это было заклинание, а не смертельная болезнь. Одна догадка хуже другой появлялись в его мыслях. То ли Малфой-Мэнор своей магией действовал так на прочную связь между избранной и хозяином, то ли ребёнок придавал такой эффект, а может быть заклинание, смешанное с истинной любовью, влияло на организм человека, исполнившего его. Он корил себя, что заставил её сказать… признаться в том, последствия чего они сейчас все на себе ощущали.
— Северус, — прошептала она, когда с момента прихода Гарри и Джинни минул час.
Эти двое уже сидели на стульях около стены, оставаясь незамеченными для самой Гермионы.
— Да, — он склонил голову, чтобы лучше слышать её.
— Я вспомнила, Северус… то заклинание…
Снейп обречённо посмотрел на Поттеров.
-…оно действует и на чувства… Усиливает их… Драко поэтому обижается так долго…
Северус промолчал, отстранившись от Гермионы. Она говорила об этом не первый раз, и в последнее время всё чаще вспоминала Малфоя.
— Обними меня…
Профессор посадил женщину на свои колени, прижал к себе и так и остался, не в силах ни пошевелиться, ни признать свою усталость.
Он полюбил её, действительно полюбил, за всё время проведённое вместе, за её доброту, самоотверженность и даже за глупость. За всё, за что только абсолютно чужой мужчина может любить обычную хрупкую женщину. Однако сейчас Северус не претендовал на Гермиону, он желал лишь одного, чтобы, наконец, прекратились её страдания, чтобы она обрела своё счастье рядом с тем, кого любит, и рядом с их общим сыном. Пути же Снейпа и Грейнджер разминулись в тот момент, когда в её жизни появился Скорпиус.
Но с каждым днём, который приближал их к сентябрю, в глазах каждого Северус видел обречённость. Надежда увидеть Драко медленно угасала, и никто не знал, что происходит там, за плотной пеленой заклинаний, окружающих родовое поместье Малфоев. Скорпиус или не мог, или не хотел отправлять сообщения. Для всех же остальных Малфой-Мэнор просто не существовал. Его не было на карте, его не было видно на местности, и его невозможно было найти ни одним из известных волшебных способов.
Северус крепче прижал к себе Гермиону. Если ей суждено умереть, отдав за кого-то свою душу, так пусть это будет человек, которого она любит, а не старый профессор зельеварения, ничего не давший ей, кроме скучной совместной жизни.
Иногда Снейпу казалось, что там наверху есть такой же Альбус Дамблдор, который планирует судьбы ещё не рождённых детей так талантливо и умело, что сам удивляется своей гениальности, а после сидит и наблюдает за их страданиями и радостями, проблемами и безмятежностью…
— Северус…
Он посмотрел в её карие глаза.
-…Мне… очень… плохо…
— Что я должен сделать? — Снейп не спал вторую ночь и сидел здесь, только потому что боялся упустить слова, которые она скажет последними… Всё давно к этому шло…
— Я хочу… когда… хочу быть в Паучьем тупике, — её слова срывались, комкались, но все и так понимали, что она хотела сказать — там… так… спокойно…
— Хорошо, мы отправимся туда завтра, — очень ласково сказал Снейп, разговаривая с ней как с ребёнком.
Гермиона слабо улыбнулась. Он поправил локон, внезапно упавший ей на лицо.
— И скажи… скажи моему сыну, что я… я любила его…
Северус, переложил женщину на кровать, встал, и, помедлив мгновение, вышел, не в силах больше сдерживаться. За ним последовал Гарри.
— Пока не поздно, мы можем обратится в министерство. Мы ещё можем успеть, — говорил Поттер, преследуя профессора по коридору до гостиной.
Тот не ответил, а сел в кресло и закрыл лицо рукой, приложив её ко лбу, на манер козырька, локтем прислонившись к маленькому столику с газетами.
Гарри не отступал и снова задал вопрос.
— Это правда что говорила Гермиона?
— Да, — устало сказал Снейп, не поднимая головы — это заклинание воскрешения действует на все части организма будь они материальные или нематериальные. Но я исхожу из правила «не навреди», потому снова отклоню ваш благородный порыв.
— Но, она же умрёт! Гермиона…
— Кого вы выберете, мистер Поттер, её или ребёнка?..
