Ее узкая, немного влажная ладонь скользит по моей рубашке, оставляя след. Ладонь блонди в чем-то запачкалась. Кажется, капельки цветного коктейля остались.
Меня дико раздражает этот цветной след на моей рубашке. Эту рубашку мы выбирали вместе с Айей. Меня слова ломает. Настроение просто спустить злость пофиг в чью вагину, летит к чертям.
До этого момента было норм.
Я разозленно фаршировал себя мыслями о том, что мне пофиг, кого ебать: дырка для члена — есть дырка. У меня даже стоял. Дико. Колом стоял. Как по часам, блять. Потому что каждый день в это позднее время мы с Айей по вирту творили дичь, занимались сексом.
Как собака Павлова на нее. Одно только имя, мысль мелькнет, я загораюсь. Готов лететь.
Стоп… Лететь больше некуда. Не полетаем. Крылья, как будто угодили в лопасти, перемололо их в пыль.
— Ты такой секси, я вся мокрая от тебя…
Ладонь девицы добирается до пряжки ремня. Она накидалась столько, что готова и сосать мне здесь, в полуоткрытой випке. Люди в клубе снизу могут увидеть, чем мы тут занимаемся. Или размахивается даже на большее? Не только на минет?
Царапает коготками ширинку и лезет мне в лицо с поцелуями. Пахнет перегаром, жвачкой, немного куревом. Несет несвежим.
Прикрываю глаза, натыкаюсь на голое плечо. У Айи в этом месте родинка… Ее нет. Рядом не она, и все мои попытки убедить себя, что я могу, просто могу сейчас зависнуть с другой телкой, оказываются разбитыми.
Мираж рассыпается.
Не то. Запах. Вид. Прикосновения.
Это все не то. Не настоящее. Банальное.
Не вставляет…
Я резко отстраняюсь, отталкиваю девку и встаю, застегивая ширинку. Пряжка ремня захлестывается громко.
— Поехали к тебе?
Черт, она такая тупая, даже не обижается.
— Нет. Сорри, сегодня я занят.
Подхватываю свой разбитый телефон, возвращаюсь в отель. Телефон включается, но экран плывет черными и цветными пятнами. Даже не звонит.
Мне нужно к Айе.
Не знаю, зачем. Меня на клочки разорвало этой ситуацией. Я не знаю, что я буду делать и говорить. Может быть, тупо зависну и буду сверлить ее взглядами издалека. Точь-в-точь, как делал это не так давно. Убивая ее взглядами, дотла сжигая, загоняя себя все ближе и ближе к краю пропасти.
Хочу узнать, что она творит сейчас.
Полетела ли плакаться в дорогой костюмчик Кононенко?!
Не онлайн.
Нигде не онлайн.
Твою мать…
Мне нужно вернуться.
Немедленно.
Перебираю в уме доступные варианты.
Билеты куплены заранее, но теперь я не хочу ждать целых несколько дней.
Самолет? Нет билетов.
Билеты на скоростные поезда тоже раскуплены.
Остается только обычный — билет на завтра, в пути от шести до девяти часов. Вечером буду там, у нее.
Зависаю над кнопкой купить.
В башке жесть что творится.
Мне кажется, я еду кукухой. Во всем виновато бухло и лишний косяк. Думал, не пробирает, но сейчас точно начинает глючить. Перед глазами страничка сайта начинает раскачиваться из стороны в сторону.
Откинувшись на спинку дивана, прикрываю глаза на время.
Это на пять сек, не больше. Клянусь.
Меня отпустит быстро.
Но я вырубаюсь, открыв глаза только на следующий день, в районе полудня.
Телефон не работает, да и похрен на него. Я покупаю билеты на вечерний поезд, спешно прощаюсь с партнерами, оправдываюсь семейными обстоятельствами.
— Сложности в семье, вынужден срочно вернуться, — говорю сдержанно.
В груди ломит болью. Потому что я хотел семью с Айей, хотел малыша ей подарить — нашего ребенка.
Еще не представлял, как это будет. Мне казалось, я тупо в этом ничего не смыслю, но Айя точно знает, материнский инстинкт возьмет верх, и она научит меня справляться.
На деле все пошло под откос.
Вместо далеко идущих планов — резкий стоп-кран, срыв.
Вместо семьи — расставание.
Я просто не могу быть с ней рядом, когда она не видит во мне мужчину. Просто потрахаться с ней? Да в пизду это все… Я попробовал с ней самое лучшее, я захотел в ней большего, и все, что ниже этого уровня для меня теперь — не вариант.
Либо летать на высоте, либо не летать вообще.
Мне нужно быть выдержанным и спокойным.
Больше никаких взрывов, косяков, бухла.
Я знаю, что мне не стоит. Становлюсь совсем дурным. Потом долго бывает плохо, может тошнить несколько дней, давление подскакивает, кровь может лить из носа. Знаю, что эту херню можно и нужно лечить контролировать. Просто сорвался. Больше не повторится.
Я просто не знаю еще, как я с ней? Как я рядом Айей выдержу?
Глаза в глаза? Смогу ли…
Когда Айя пришла ко мне признаться в любви, я не смог выдавить из себя ложь, глядя ей в глаза.
Смогу ли сейчас?
Как представлю ее — красивую, нежную, недоступную, чувствую, что люблю и ненавижу ее в равной степени. Любить-убить для меня сейчас равноценно.
Мне плохо. Наедине самим с собой плохо. С этими черными мыслями.
Я боюсь, что сорвусь и натворю что-то еще похуже.
Поэтому в самый последний момент, когда стою на перроне, раскачиваясь с носка на пятку и обратно, вдруг решаю не ехать.
