— А ты что думала, Манюня? Сама виновата! — продолжает любимый. — Работа-дом-газета-сон. Скучная ты стала, пресная… А я мужик горячий и хочу разнообразия. Прими этот урок в наказание и исправляйся, иначе будет тебе развод и девичья фамилия.
Скучная?
Горячего ему мало?!
Уйти прямо сейчас, наматывая сопли на кулак, или… отомстить?
Нет! Лучше влюблю его в себя заново!
Влюблю до беспамятства, а потом… уйду. Пусть сам за мной бегает.
Глава 54
Айя
Охрана…
Я не заметила рядом никого из охраны. Просто заболталась с Тарасом, но сейчас трезвые слова друга заставляют меня встряхнуться и начать переживать о важном.
— Он обещал, что рядом постоянно будет кто-то находиться. Тем более, мы знаем о претензиях Увалова.
— Черт… Действительно! Как так… Прокол? Или простая халатность сотрудника? Вдруг покурить отошел? — ищу оправдания, а они тают на губах и покрываются инеем.
Мне становится холодно и зябко.
— Сразу двое? Нет, им запрещено. Знаю, у Кононенко с этим строго.
Поневоле я снова начинаю нервничать.
— Не думал, что скажу. Но мне это очень не нравится. Смутное что-то царапнуло. Не знаю, Ай… Не знаю.
— У меня тоже промелькнули похожие сомнения. Но я не хотела делиться ни с кем этими мыслями. Думала, никто не поймет. Особенно, ты. Дурочкой меня назовешь. Неосмотрительно действующей, слишком эмоциональной.
— Со мной не хотела делиться? — ужасается Вазген. — Я сейчас обижусь смертельно! Ты крестная моей дочери, член семьи! И не хотела делиться…
— Я просто боюсь ошибиться. Давай мы поговорим, когда вернешься?
— Давай, — соглашается. — Я такую кальянную знаю, закачаешься. Пыхнем. Тебе по лайту, честно.
— Вась, мне нельзя кальян, — говорю едва слышно.
— Это почему нельзя? Кальян лечит душу, восстанавливает силы… Ты же пошутила, скажи!
— Нет. Нельзя.
— Тогда вина.
— Тоже нельзя, — вздыхаю.
— Почему? Стой… Пить нельзя, курить нельзя, ты не на лечении… — Вазген делает паузу. — Да ладно! Не может быть! Серьезно?!
— Что?
— Ты беременна?! Все на это указывает! И твое состояние по утрам, и эти запреты. Ты беременна.
— Да.
— Охренеть. И кто отец? Твой провинившийся кот?
— Ну, хватит… Перестань. Да, отец — Тарас.
— Знает?
— Нет! И не узнает… Сохрани это в тайне.
— Срок? — деловито интересуется и, услышав ответ, вздыхает. — Ай, поверь опыту многодетного отца, с таким сроком тайна скоро перестанет быть тайной. Ты же в курсе, да?
— Все, просто молчи. Прошу. Приедешь, поговорим.
— Будь осторожна. И учти, у этого ребенка уже есть крестный отец. Это я!
— Кто тебя выберет? — ахаю якобы с возмущением…
Потом откладываю телефон в сумочку, поправляю волосы и вдруг чувствую, как мое тело охватывает трепетом, жаром. Сердце грозит выпрыгнуть из грудной клетки в любую минуту.
Я все еще не понимаю, что происходит, когда слышу такой знакомый, родной голос, полный беспокойства:
— Айя? Айка, ты почему не отвечаешь? Все хорошо?!
Черт…
Я не успеваю отгородиться. Меня обхватывают крепко руки Тараса, обнимая. Он со всех сил сжимает меня, вдавливая в крепкую грудь, и я таю…
Всего на миг забываю о том дерьме, которое он устроил. О его кошмарном “не люблю”.
Как же хорошо в его руках, хочется плакать от того, насколько это хорошо и правильно…
Я застываю. Сердце бьется комком в горле. Я не могу пошевелиться. Только жадно дышу его запахом — немного геля для душа, теплый, солоноватый запах мужского тела.
Вдыхаю-вдыхаю, не могу надышаться.
Горячие ладони Тараса жадно скользят по талии, губы влажно впиваются в висок:
— Ты меня напугала! Почему резко перестала отвечать? Я думал, что-то дурное случилось.
— Все хорошо, Тарас. Отпусти, дышать нечем.
Наше хрупкое единение разрывают. Тараса буквально от меня отрывает. Я лишь вскрикиваю от неожиданности, когда парня оттаскивают за плечи двое охранников.
Рядом со мной начинает суетиться Кононенко. Тарас вырывается, ему бьют под дых. Кононенко машет:
— Уберите! Подальше…
— Что здесь происходит?! — далеко распространяется зычный бас жениха Эвы.
— Миша, прекрати! — шиплю я. — Что ты творишь? Устроили здесь скандал на открытии ресторана! Кругом куча зевак… Прекратите.
Сбоку вспышки ругани, приглушенный мат и звук драки. Хруст какой-то очень противный.
Все как в замедленном кино. Тарас вырывается, успевает двинуть кулаком одному охраннику в нос, второй вырубает парня ударом дубинки по голове.
Я всегда была терпима к виду крови, но Тарасу рассекли голову так мощно, что виднеется белая кость.
От этого мне дурно. Отъезжаю плавно…
— Адам, Адам… — слышу голос Эвы. — Лови!
***
Прихожу в себя в палате. Помню все хорошо, четко. Вид больничных стен наводит на дурные мысли. Я подскакиваю, покрывшись холодным потом, пальцы судорожно ощупывают еще плоский живот.
— Все хорошо! Все хорошо! — слышится рядом знакомый голос.
Я узнаю Эву, она подходит ко мне стремительно, обнимает, успокаивающе гладит по плечам и спине.
— С малышом все в порядке. Все в порядке…
Плачу от облегчения: обошлось. Маленький мой, все обошлось, правда!
— А Тарас? — спрашиваю. — С ним что?
— Парень, который кинулся тебя обнимать? — лукаво уточняет Эва. — Кудрявый красавчик?
