Хотелось влепить Арсе смачную затрещину, какой отцы награждают нерадивых сыновей. Иегель ведь раньше не был таким – он мечтал служить в полиции и рьяно брался за каждое дело. Но в таких равнодушных ублюдков со временем превращались многие. Разговаривая с ними, Грей думал, что стучится в закрытые двери, которые уже не открыть, скорее руки в кровь собьешь.
– Пока не успели.
Но это же первое, что необходимо сделать! Как рассказывали в школе, взятие пленных – это последняя попытка спасти свою шкуру, если дело пошло не по плану. Нападающие пугались и терялись, и чтобы достучаться до них, требовалось узнать как можно больше об этом человеке. Хорошими помощниками выступали родственники преступников, чаще всего мирные люди, которые не знали о тайной жизни близких. Ради них те открывали двери и складывали оружие.
– Вы пытались поговорить или это все со слов врачей? – после вопроса Грея Одриго и Эрике вместе ухмыльнулись.
– Пытались, – Арсе скрестил руки на худой груди – непрофессиональный жест, лишающий защиты. – Что, хочешь попробовать?
– А для чего я здесь, по-твоему? Где она?
Иегель сделал такое лицо, что Грею показалось, инспектор не ответит и будет смотреть, как коршун стучится во все двери, но Арсе все же сказал:
– Третья комната с конца.
– Инспектор Горано, – начал Эрике, но Грей остановил его взмахом руки.
– Стойте здесь. Я сам поговорю с ней.
– Но…
– Это просто испуганная женщина, тут нет «но», – Грей зашагал в конец коридора.
Даже если в деле замешана магия, вела себя «преступница» как жертва. Инспектор думал не о револьвере, с которым она пришла, а о голосе в ее голове. Это так походило на результат работы магов крови. Он хорошо знал, на что они способны, и слишком многих потерял из-за них, чтобы сейчас оставить дело незаконченным.
Нужная дверь была деревянной и казалась достаточно хлипкой – такую можно выломать с ноги. Сначала Грей зашел в соседнюю комнату, чтобы оценить размеры помещения и планировку, затем осторожно постучал к Гарелле.
В школе научили общим правилам. Во-первых, никогда не опускать и не бросать оружие, иначе есть риск попасться самому. Во-вторых, преступник знает, что взятый в плен – единственная защита, и последнее, что он сделает – убьет его. Нельзя поддаваться на угрозы. Впрочем, женщина могла быть сумасшедшей – это уже другой разговор. В-третьих, надо выслушать требования.
Но не существовало ни одного правила, учившего стучаться преступникам в двери. Грей предполагал, что если выломать створку, он успеет схватить револьвер, да и вряд ли женщина по-настоящему готова стрелять, но чтобы добиться от нее правды, следовало говорить.
С той стороны послышался слабый шорох, однако никто не ответил.
– Вас зовут Гарелла, верно? – коршун сделал паузу и, не получив ни слова в ответ, продолжил: – Я Грей Горано, инспектор Третьего отделения. Вы знаете, зачем мы здесь, а я знаю, почему вы оказались там. По ногам идет холод, перед глазами все темнеет и кажется, что кто-то стоит над ухом и шепчет, но никого нет, так?
– Кто вы? – из комнаты послышался визгливый голос.
– Я Грей, – повторил инспектор как можно мягче. – Вам нужна помощь врача.
– Не нужна! – голос стал ближе, словно Гарелла приникла к двери с той стороны.
– Нужна, ведь вы сами пришли сюда. Еще все можно изменить. Я знаю, как вам помочь.
– Как?
– Откройте, я расскажу.
– Нет, иначе я застрелю ее!
Послышался более звонкий голос – судя по тону, пленницу ткнули или ударили. Встав к двери как можно ближе, Грей произнес медленно, чеканя каждое слово:
– Если ты убьешь ее, я убью тебя. Так ты хочешь жить или умереть сейчас? Открой, чтобы я помог.
Прошло секунд тридцать, прежде чем в замке провернули ключ. Грей тронул револьвер, проверяя, затем дал знак рукой своим офицерам и воронам, чтобы стояли. Дверь открылась всего на сантиметр или два, показалось женское лицо. Коршун резко толкнул створку от себя, схватил Гареллу за плечо и, развернув, прижал к стене. Маленький, почти игрушечный револьвер выпал из ослабевших пальцев, Грей оттолкнул его ногой.
У женщины была синевато-красная ледяная кожа, вены набухли, а сама она мелко-мелко дрожала, точно от озноба, хотя в комнате с закрытым окном стояла духота.
Продолжая держать ее, Грей спросил девушку в платье и фартуке сестры милосердия, жавшуюся в углу:
– Не ранена?
Она подняла на него зареванные глаза и выдавила:
– Н-н-нет.
– В коридоре полицейские. Иди к ним.
Девушка выскочила, тогда Грей ослабил хватку и, подтолкнув Гареллу в сторону дивана, как можно мягче произнес:
– Я должен позвать врача.
Дрожа, она посмотрела на него пустыми, тусклыми глазами. Женщина выглядела вполне милой, несмотря на яркий макияж, особенно заметный на синюшном лице. Черты казались смутно знакомыми, словно Грей уже видел ее в полицейской башне. Может, она была свидетелем по одному из дел? Или даже подозреваемой?
Мато резко замотала головой. Грей сел рядом на покосившийся диван – одна ножка короче другой. Комната была полна старой мебели: столов, стульев и досок. Настоящий преступник мог бы сделать это оружием.
