«Делать все равно что-то нужно», – передразнил его Молодой, когда они уже стояли в курилке и сбрасывали пепел и окурки в ведро и то и дело косились на угол подоконника, где было неожиданно пусто.
– Не знаю, чего он так грелся насчет нашей реакции, – сказал Молодой. – Мне эта информация мозг не порвала на части. Ну, пришельцы – и пришельцы. Это как загадка: «Кто выглядит как человек и ведет себя как человек?» Это человек и есть. Они же ничего не меняют в нашей жизни, живут и все, подняли количество человек до шести миллиардов, вот и вся их деятельность. Ладно бы они людей похищали в рабство, или у них был тайный заговор с целью уничтожить человечество ради ценного ресурса, который есть только у нас. Мне это знание нисколько не мешает.
– Ну, насчет того, что они никак не влияют на жизнь, ты погорячился, – возразил Игорь Васильевич. – С их появлением жизнь очень поменялась. Они сначала в Европейской части Евразии появились. Может, не со зла, может, подсознательно они отвращение к человеческому телу все-таки испытывали, потому что произошли они, все-таки, от кораллов, и оттуда попер этот запрет на наготу в средневековье, который по сей день длится. Потом был этот первый массовый приток, ознаменовавший собой промышленную революцию. Как ни крути, а жизнь они человеческую основательно изменили и под себя подмяли, и формируют частично под свои вкусы и свои интересы.
– Это тебе Олег рассказал? – спросил Молодой. – Потому что Эсэс что-то про это ни слова не сказал.
– Это Эсэс раньше рассказывал, потом ему уже надоело повторяться, – пояснил Игорь Васильевич.
– Чувствовалось, что он что-то недоговаривает, – признался Молодой. – Может, он темнит или сам не знает?
– Я думаю, скорее, второе, – сказал Игорь Васильевич. – У Олега свои заморочки, он и сам нами вертит, как хочет. Нам бы еще одного пришельца с еще одним взглядом на вещи. А то Олег расставил приоритеты, типа, вот враги, я друг, давайте убивать врагов. Мы, типа, папуасы, хотя мы и правда в некоторой степени папуасы, наш островок затмили туристы, которым мы создаем атмосферу экзотики или не знаю, зачем они здесь, а тут появляется такой правильный миссионер, весь в белом. Вот так я, примерно, вижу картину. Нам не помешал бы еще один миссионер, а лучше отряд каких-нибудь сумасшедших экологов и этнографов, которые бы за нас вступились. Так ведь?
«Я – этот пришелец», – захотелось сказать Игорю, но он промолчал, потому что никаким пришельцем не был.
– А как Олег, вообще, выбирает, кого в отдел набирать, чтобы не ошибиться? – поинтересовался Молодой.
– Никто не знает как, – сказал Игорь Васильевич. – Сергей Сергеевич говорил, что Олег предъявлял ему какие-то доказательства, кроме своего умения сбегать из лап советской карательной психиатрии, но и Олегу и Сергею Сергеевичу приходится на слово верить.
Все продолжили задумчиво курить. Из задумчивости их вывела спокойная поступь, в которой угадывалась поступь Рината Иосифовича. Курильщиков удивило, что Ринат Иосифович, вместо того чтобы шастать по котельной по каким-то своим делам, стал подниматься к ним, в пролет третьего этажа.
– Блин, – шепотом сказал Молодой, – если бы он так сделал, пока Фил был живой, я бы точно знал, кто виноват в его инфаркте.
– Я все слышу, – невыразительно заметил Ринат Иосифович.
Пришаркав к ним наверх, он зачем-то похлопал Игоря, который стоял к нему всего ближе, по плечу и сказал, поправив очки:
– Как-то тут слишком всякой правды навалилось на голову, и Михаил умер, может, нужно как-то помянуть.
– Да мы сами думали, но надо всем, а Сергеич против, – сказал Игорь Васильевич с высоты своего роста и высоты лестничной площадки.
– Нет, Сергей Сергеевич уже не против, – сказал Ринат Иосифович.
– Блин, Ренат, ты никак развязать себя решил и повод нашел? – почему-то восхитился Игорь Васильевич.
– Даже если и так, – сказал Ринат Иосифович с достоинством, – то что это меняет?
Молодого проинструктировали и отправили в магазин, Молодой поартачился и сказал, что должен как-то вырасти в ранге, потому что стая сократилась, что, может, пора уже начать бросать жребий, кроме того, Игорь Васильевич может принести больше, хотя бы потому, что тупо здоровее.
– Не так уж нам много и надо, – заметил Игорь Васильевич на эту попытку Молодого соскочить.
Молодой ушел, а Ринат Иосифович поднялся на его место и закурил, потом, скорее всего по незнанию, уселся на обычное место Фила и сказал под нос, что в ногах правды нет. С уходом Молодого, который обычно как-то уравновешивал нарочитую серьезность Рината Иосифовича, образовалась тягостная пауза, причем такая, что Игорю захотелось уйти и запереться в своем кабинете, а выйти только тогда, когда появится спиртное.
