С адвокатом гражданина Шубин мы встретились через час после получения дел. Даже если бы мне предъявят неформальные встречи с защитником фигуранта по делу, я, самыми честными глазами, скажу, что дела не читал, и соглашения фигуранта с адвокатом Софьей Игоревной Прохоровой, я в глаза не видел, но, если кто-то считает, что я невольно нарушил закон, то я за эти дела не держусь, можете забирать их себе в производство.
Софья, как в кино, под столом сунула мне конверт с деньгами, которые я, не особо скрываясь, пересчитал, не касаясь пальцами, а затем, вытащил из кармана сляпанную на скорую руку расписку от имени Софьи, якобы она заняла у меня деньги в сумме, по совпадению, равной сумме в конверте. Подождав пару минут ребят из ОМОНА или СОБРА, я недоуменно хмыкнул и разорвав расписку на мелкие кусочки, кинул их в пепельницу на столе.
- Только я тебе сразу скажу, Софья, так тупо дело я «сливать» не буду.
- А что ты сделаешь? – усмехнулась восходящая звезда молодой российской адвокатуры: - Там все сроки прошли, долги просто космические… Что тут можно сделать, скажи – я сделаю!
Я промолчал, на что девушка насмешливо фыркнула:
- Молчишь, умник? Ты, наверное, семейное право забыл, как только тебе в зачетку оценку поставили.
- Ты даже не волнуйся, что надо для жизни – я помню. – огрызнулся я: – А то так, даже, не получив удовольствия, станешь чьим-то должником на бесконечные восемнадцать лет. Ты, кстати, дело то судебное, смотрела? Что там?
- Делать мне нечего, в такую даль мотаться. – криво ухмыльнулась Прохорова: - Все равно, все сроки прошли, бесполезно что-то доказывать.
Глава девятнадцатая.
Сентябрь 1993 года.
Рабочие трения.
- Привет, девчонки! –я широко улыбаясь, ввалился в кабинет, где сидели мои блондинистые коллеги и положил на ближайший сто, за которым сидела дознаватель Марина Филатова, шоколадку: - Все хорошеете?
Ну да, я такой. Периодически, раз в неделю, примерно, захожу в кабинеты своих знакомых, минут пять зубоскалю, отвешиваю женщинам комплименты, выслушиваю свежие сплетни, и иду дальше, так сказать, демонстрирую флаг. Зато у меня со всем РОВД хорошие, приятельские отношения -покойные опера и беглец Князев были редким исключением, причем обоюдным, которое ни одна из сторон не пыталась исправить. Ну а дружить с девочками из отделения дознания мне сам бог велел, вот я и дружил, время от времени занося им недорогую шоколадку для совместного чаепития. Только сегодня девочки были явно не в духе, причем, что характерно, все трое одновременно. А Филатова, известная сладкоежка, вынужденно ограничивающая себя в сладостях, жертвуя их в пользу двух своих детей, на импортную плитку в яркой обложке даже фыркнула.
Не знаю, чем я успел за ночь провинится перед дамами, вчера прощались вполне сердечно, но ведь в эту игру можно играть и вчетвером.
- Понимаю, понимаю… - я приложил руку к сердцу: - В «такие» дни не то, что шоколад противен, даже жить не хочется. Прошу меня простить.
Я, под тоскливым взглядом Филатовой прихватил шоколад в письменного стола, сунул в карман и вышел из кабинета – спину мне просто испепелили три гневных взгляда. Может быть, коллеги решили, что я поступаю не по-мужски, забрав свой презент обратно, но, чтобы на меня дулись за мои же деньги, это, по-моему, перебор.
- Громов, зайди в приказе распишись! – окликнула меня из кабинета любезная начальница.
- Доброе утро, Ольга Борисовна! – я лучезарно улыбнулся и положил на стол, перед капитаном милиции белую, с золотом, упаковку шоколада: - Что тут, выговор очередной?
Моя ручка зависла в воздухе, и я вопросительно уставился на начальницу.
- Что застыл? Подписывай. - Ольга Борисовна сделала нетерпеливый жест ухоженной рукой с свежим маникюром.
- Да я просто был ослеплен красотой и блеском ваших ноготочков. – я написал, что ознакомлен с приказом о исполнении мной обязанностей старшего дознавателя с сегодняшнего дня: - То есть, теперь «за секретность» я надбавку получать не буду?
- Вместо того, чтобы спасибо сказать, ты еще о этих копейках спрашиваешь… - как давеча в соседнем кабинета Филатова, фыркнула начальница: - Ты же у меня капитана выпрашивал? А как я могу капитана тебе выпросить, если ты даже не «старший»? Вот Яков Рувимович медицинскую комиссию пройдет, в отпуск сходит, потом на пенсию уйдет, я через полгодика на тебя представление и напишу.
- Вообще-то я, если что, давно старший оперуполномоченный, и чтобы дать мне капитана такую сложную схему выдумывать не надо было. Если не знаете, как – спросите у меня. – погрозил я пальцем начальнице, и она схватилась за голову.
- Ой, я дура! А я то думаю, что Дронов на меня так странно смотрит, когда я ему проект на подпись подавала. А все ты виноват! – абсолютно «логично» обрушила на меня свой гнев симпатичная женщина: - Не мог сразу сказать. И шоколад свой забери, я на диете. С вами, иди… такими сотрудниками, скоро в дурдом угодишь!
