Я слегка сбавил шаг и кинул беглый взгляд на правую ногу бабая. Так я и думал, никакой метки, стало быть, неучтенный. Конечно, не такое серьезное правонарушение, но на заметку взять можно. Там, где процветает свобода, закон подобен пустому звуку. В столице все иначе. Службы контроля и граничные ведомства работают четко. Прошел через Кордон – получи «мартина»6, кольцо из интеллектуального (не вяжется семантически) материала, способного не только сдерживать серые волны, исходящие от потусторонних, но и отслеживать местонахождение особи.
Хотя чего я хочу. Последнее время нечисти через Кордон столько прется, прям ужас. Так что столица захлебывается – если быть до конца честным, контроль осуществляется только в пределах МКАДа, – а за ним кто во что горазд! Города-миллионники еще как-то пытаются угнаться за московской или питерской системами взаимодействия, а вот деревни, села и прочие поселки городского типа уже давно превратились в рассадник нечистой силы. Всю жизнь будешь работать рядом с водяным или лешим и не почувствуешь.
Мы двигались вдоль улицы заброшенных деревенских домов. От дороги здесь осталось одно название. Были видны две вытоптанные гряды, да и те уже давно травой поросли. С домами еще хуже: ни одного целого. Среди зарослей кустарников торчали темные остовы крыш, полуразрушенные стены и темные глазницы окон, а где-то и вовсе стена из бревен.
– И как они здесь живут? – озираясь по сторонам, произнес стажер.
– Кстати, очень даже неплохо, – внезапно откликнулся бабай. – Всяк лучше, чем на той стороне.
Мы прошли длинную улицу и свернули направо. Здесь, на углу, возвышался трактор с перекошенным ковшом. Крыша была слегка приплюснута, дверь болталась на одной петле. Я пригляделся к кабине. Внутри кто-то копошился: невысокий, горбатый. Оторвавшись от своего занятия, нечисть зыркнула на нас недобрым взглядом. Ярко-белые глаза отразили свет наших фонарей.
– Привет, Игнат! – сказал бабай и помахал рукой.
Кабина закачалась – изнутри послышалось неприятное чавканье.
– Очень уж у нас Игнат до грызунов охоч, – пояснил наш проводник.
Я ощутил прерывистое дыхание стажера. Парень практически вплотную приблизился ко мне и тихо прошептал:
– Что это за тварь?
– Анчутка, – спокойно разъяснил я.
Мелкий водяной чертенок с незапамятных времен любил селиться возле болот. Если мне не изменяла память, его название даже переводилось как «маленькая утка».
– Он безобидный? – тут же попытался уточнить тот.
– Скажешь тоже – безобидный, он же нечисть, – удивился я.
Наш проводник хихикнул. И, сплюнув, покосился на юношу.
– Прав твой начальник: от нас добра не жди. Мы себя, как вы, люди, любите выражаться, не контролируем, любую подлость бездумно сотворим и забудем.
Дальше мы прошли еще несколько домов и вышли на торговую площадь. А большая здесь резервация, особей на триста-четыреста потянет.
– А тут у вас что? – Я указал на здание бывшего клуба. Сохранилось оно очень даже неплохо. В темноте было не разглядеть, но мне показалось, что стены выкрашены в новый яркий цвет, а на крыше имелись совсем свежие заплатки черепицы.
– Велисова книга, – буднично ответил бабай. – А вон в том ларьке мы амбар устроили.
Я резко остановился. И резко одернул проводника.
– Погоди, как это Велисова книга? Вы что же, тут незаконный портал устроили?!
Сощурив свои хитрые глазки, бабай изобразил явное недоумение.
– Не бзди, начальник. Он у нас односторонний. Отсюда можно, а к нам ни-ни. Так что все честь-почесть, короче, по закону. И в департаменте соответствующую регистрацию имеем.
Его словам я, конечно, не поверил, но развивать тему не стал. Все равно правды не добьешься. Вот вернусь в отдел, черкану рапорт и отправлю по территориальности в Коломну. Пускай местные разбираются, все-таки их вотчина.
– Скажи честно, чего тебе от нас надь? – откровенно спросил бабай.
А вот это разговор: не люблю я этих тварей на доверительную беседу выводить. В отличие от людей, у них ведь слабостей нет. Разве что самые примитивные: пища и человеческие эмоции – по сути, одно и то же, поскольку нечисть именно нашими страхами и тревогами питается. Хотя порой и человеческую еду употребляет. Но это по желанию. Например, лешие кефир очень уважают.
Короче говоря, откровенность за откровенность.
– Бес нам нужен. И не говори, что такой не обитает в вашем клоповнике, не поверю.
Проводник хмыкнул:
– Бес… Имя распространенное, вроде Ивана. У нас таких десяток наберется. Личное имя-то имеется?
Я понимающе кивнул:
– Чуром его кличут.
Было заметно, как заиграл скулами бабай. Но вместо ответа он свернул куда-то в проулок и махнул рукой, зазывая нас за собой.
Сразу за покосившейся плетеной оградой стоял огромный деревянный дом. Окна были забиты, на двери – огромный замок, правда не заперт – висел себе на одной душке. Внешне вполне себе сносное жилище, в отличие от остальных домов. Но было тут кое-что интересное, на что стоило обратить особое внимание. Все пространство за забором было усеяно деревянными крестами. Сколочены из старых, сильно почерневших от времени досок.
– А это еще что? – поинтересовался я.
