– Посмотри, ты нервничаешь из-за той курортной интрижки уже несколько недель. Но, учитывая захватывающее описание вашей с капитаном Секси постельной аэробики, разве можно исключать нечто более существенное, чем нервическое расстройство желудка?
– Например?
– Утренняя тошнота.
Элла напряглась:
– Ты знаешь, что это невозможно.
– По словам доктора Пэйтел, это не исключено.
Элла насупилась и бросила на подругу сердитый взгляд:
– Вероятность минимальная. И мы всегда использовали презервативы.
– Как и мы с Кэлом, пока не забеременела Артуро, – тут же ответила Руби. – Я все еще думаю, что тебе стоит сделать тест на беременность на всякий случай.
Элла выпрямилась в кресле:
– Я уверена. – Уверена в результате. И еще более уверена в том, что воспоминания о другом тесте на беременность, который она делала с Руби много лет назад, лишь сделают ее нынешние страдания еще более невыносимыми.
– А я нет.
Элла всплеснула руками:
– Ладно, но у меня нет ни теста на беременность, ни времени сходить и купить его, потому что мы открываемся через полчаса.
– Хорошо, что у меня есть. – Порывшись в сумочке, Руби вытащила сине-белый медицинский пакет, из которого достала предательскую розовую коробочку.
– Где ты это взяла? – уставилась Элла, ее боль и удивление превращались в ужас.
– Элла, тебя уже трижды на этой неделе тошнило. – Схватив Эллу за руку, Руби вложила ей в ладонь розовую упаковку. – Просто пойди, пописай на палочку. Не раздумывай. Каким бы ни был результат, мы справимся.
Элла встала:
– Хорошо, но тебе, возможно, придется долго ждать. – Она нахмурилась. – Я не в настроении, чтобы писать по требованию.
Прошло пятнадцать мучительных минут, прежде чем Элла вышла из туалета.
– Я оставила его там, на шкафчике под умывальником. – Она вымыла руки в раковине магазина и протерла антибактериальным гелем. – Не забудь избавиться от него, прежде чем мы откроемся, – добавила она, смахивая глупую слезу со щеки.
– Элла, не плачь. Ты должна знать наверняка.
Она не удостоила ее ответа, а просто начала заполнять кондитерский мешок творожной глазурью. Она должна быть готова к утреннему ажиотажу, когда они откроются. Так что у нее не было времени для этой чепухи.
Она все еще была занята украшением морковного пирога декоративными завитушками из творожного сыра, когда через несколько минут Руби прибежала обратно в кафе:
– Я думаю, тебе лучше взглянуть на это.
– Не приноси его сюда, – сердито сказала Элла. – Он весь в моче.
– Я это знаю, – ответила Руби. – Но это не просто моча, а моча беременной леди.
– Что? – Пальцы Эллы невольно сжались в кулак, и глазурь из кондитерского мешка брызнула на прилавок.
– Ты слышала. – Руби держала тест перед лицом Эллы, как талисман. – Видишь эту яркую синюю полоску? Это означает, что Элла станет мамочкой ровно через семь месяцев. Ты встретишь Новый год со своим собственным свертком счастья.
Элла не могла сосредоточиться из-за навернувшихся на глаза слез радости.
– Но это невозможно, – пробормотала она охрипшим голосом.
Руби рассмеялась:
– Хм, ну, конечно, возможно. Тесты на беременность не лгут.
Элла перевела свой рассредоточенный взгляд на улыбающееся лицо Руби:
– Я должна сделать еще один. Это может быть ошибка.
– Делай сколько угодно, но если они показывают положительный результат, то ошибки быть не может. Я сделала шесть тестов с Артуро. И все они показывали то же самое. Если именно ты пописала на этот тест, то ты определенно беременна.
Элла рухнула в кресло рядом с кассовым аппаратом. Теперь ее колени дрожали почти так же сильно, как и руки, мертвой хваткой сжимающие кондитерский мешок с глазурью, которая капала на пол.
– У меня будет ребенок. – Эти нежные слова прозвучали так тихо, словно их сказал кто-то другой.
Руби присела рядом и погладила ее по спине:
– Да, ты станешь мамой.
Слезы хлынули из глаз Эллы, текли по щекам, все ее тело сотрясалось от рыданий при воспоминании об аналогичном испытании давным-давно. Бросив тест на беременность в мусорное ведро, Руби вымыла и высушила руки, затем вытащила пару влажных салфеток из дозатора на прилавке:
– Я правильно понимаю, это слезы счастья? – Она взяла кондитерский мешок с глазурью из онемевших пальцев Эллы и принялась убирать салфетками творожные капли с пола.
Элла кивнула: комок в горле мешал ей говорить.
– Ты не будешь возражать, если я скажу «я же говорила»?
Элла обняла подругу за плечи и прижалась к ней крепче, не замечая самодовольную улыбку на лице Руби.
– Я не заслуживаю этого шанса, – зарыдала она.
Руби взяла ее за руки:
– Не говори так. – Она слегка встряхнула Эллу. – Тогда у тебя были вполне определенные причины.
Элла сложила руки на животе, словно защищая драгоценную жизнь внутри себя.
– Я в этом не уверена.
Руби вытащила из кармана салфетку и промокнула Элле глаза.
– Тебе было восемнадцать лет, Элла. Вся жизнь была у тебя впереди, и это была ошибка. Ты сделала единственно правильный выбор, который у тебя был в тех обстоятельствах. – Она вложила влажную салфетку в ладонь Эллы и продолжила:
– Не кажется ли тебе, что пора простить себя?
