Артём! Юный, хороший, иногда сердитый, зато честный, жизнелюбивый парень, лежит сейчас вот так! Будто вконец опустившийся алкаш в луже собственных испражнений.
К чёрту эти правила. Я не могу сейчас уйти и оставить его таким. Если поза мёртвого тела так уж принципиальна, я сохраню её для следователя на фото. В конце концов, всегда можно сказать (и это будет отчасти правдой), что я просто предприняла неудачную попытку ему помочь.
Я вынула из сумки телефон, вытянула руку над головой, чтобы не утопить аппарат, и стала приближаться к трупу. Одежда моя намокла, и двигаться становилось труднее. Хотя, быть может, так давал о себе знать испытываемый стресс.
Подобравшись к телу, я сделала несколько снимков. Затем, глубоко вздохнув для храбрости и вытаращив глаза, чтобы ненароком не зажмуриться от ужаса, я попыталась свободной рукой потянуть тело из воды, ухватившись за плечо. Плечо совсем не показалось мне ледяным, скорее, по температуре оно было сходно с озёрной водой.
Но моя наивная попытка потерпела неудачу. Переместить одной женской рукой, пусть и привыкшей к нагрузкам в спортзале, крепкое мужское тело оказалось почти невозможно.
Почему-то сразу вспомнились хрупкие санитарки, в войну выносившие на себе с поля боя раненых бойцов. Стало стыдно. Не желая отступать, я осторожно взяла свой мобильник в зубы и, приложив все имевшиеся у меня силы, резко потянула парня за руку по направлению к себе, а затем, присев, вытолкнула его из воды, как получилось, чуть в диагональ. Такой манёвр неожиданно позволил развернуть тело сразу в двух плоскостях.
Обнаружив, что всё-таки зажмурилась, я начала медленно размыкать свои веки. Больше всего я боялась увидеть на теле Артёма какие-то зияющие раны, вылезшие из орбит глаза или страшную предсмертную гримасу, как обычно показывают в популярных триллерах. Но вместо этого передо мной предстало лицо, казалось, мирно спавшего человека. Глаза Артёма были закрыты. Поза, в которой он оказался после моих манипуляций, тоже была вполне мирной, даже обыденной. Перекрещенные прежде ноги теперь лежали почти нормально, смотрясь лишь немного напряжёнными. Руки расположились вдоль туловища. Рот был чуть приоткрыт.
Однако бело-розовая пена, выделившаяся изо рта и носа парня и не растворившаяся в воде, не оставили мне сомнений. Я видела подобные иллюстрации в учебнике, вроде по криминалистике, у двоюродной сестры, когда та училась на юридическом. Артём утонул.
Отбросив на время нахлынувшие в моё сознание недоумение и резонные вопросы, я сделала ещё пару снимков и решительно пошла к берегу. Отчего-то оставлять несчастного Артёма так мне было гораздо спокойнее.
Осознавая свалившуюся на меня ответственность, я очень спешила. По дороге в административное здание меня кто-то окликал, но я даже не обернулась. Мои мысли были заняты единственной целью: как можно быстрее сообщить о происшествии в полицию и не допустить при этом распространения слухов. Дети не должны быть травмированы трагической новостью. Пусть им скажут, что тренер Артём просто должен был срочно уехать по делам.
Минуя площадку возле «вайфайной» сосны, я с радостью отметила, что роутер включён и мой телефон принялся разрываться от приходящих сообщений, а значит, директриса определённо на месте.
Дежурного администратора, напротив, на посту не оказалось.
Я вихрем ворвалась в кабинет директрисы и наткнулась на собиравшегося как раз оттуда выходить Серёжу Шашкина. Он с любопытством смерил взглядом мою фигуру в прилипшей мокрой одежде и, очевидно, хотел привычно пошутить. Но, наткнувшись взглядом на мои весьма ошалелые глаза, осёкся и молча вышел в коридор.
Я дождалась, когда хлопнет наружная дверь здания, и только тогда сказала:
– Альбина Игоревна, на турбазе смертельный случай. Срочно вызывайте полицию.
– ***, – схватилась за сердце пусть и всегда элегантно одетая, но не отличавшаяся изящными манерами директриса. – Это кто-то из детей?!
– К счастью, нет, – ответила я, и тотчас же поморщилась. – Да какое там «к счастью». Человек умер. Вызывайте!
Пока директриса выспрашивала у меня немногочисленные детали и дозванивалась в государственные службы, я, расплывшись (в буквальном смысле) в велюровом кресле, бездумно тыкала в экран своего телефона. По опыту, эти действия производили на меня небольшой успокаивающий эффект. Десяток сообщений от мамы с непонятными требованиями на разные лады предъявить ей какого-то моего жениха. Ещё почти столько же с её сетованиями и претензиями о сокрытии мной от неё некой информации. Несколько картинок с весёлыми надписями от моей близкой подруги, улетевшей на днях в отпуск с семьёй. Тёплая благодарность от заказчика.
– Люба! – донёсся до моего размытого сознания голос директрисы.
– Слушаю, – оторвала я взгляд от мобильника.
– Я не знаю, могу ли просить вас об этом. Но кому-то надо встретить полицию. А кому-то посторожить, гм… место, где был найден человек.
– Да-да, конечно, – поспешила я заверить Альбину Игоревну. – Я запру чем-нибудь калитку, чтобы никто не шастал на пляж, и постою на берегу. А вы идите, встречайте группу.
